Конечный итог

Ты что, не знаешь про коллаборационистский режим маршала Петена?

Не знаю, от чего меня перекосило больше – от внезапной судороги где-то во внутренностях или от того, что я опять не знаю чего-то важного.

За неделю до этого я тоже оставалась у Юры, и:

– Даже если бы я сейчас захотел оторваться от тебя, – прошептал он куда-то мне в плечо, – я бы смог это сделать только путём дефенестрации.

От неожиданности с меня сошёл весь обычный соблазнительный морок, и я переспросила тем же тоном, каким что-то уточняют по рабочему телефону:

– Что-что?

– Дефенестрация, – повторил он и глянул так, как будто в его постели вдруг оказалась какая-то странная малознакомая женщина.

Что в какой-то степени было правдой. – Акт выбрасывания кого-то из окна. Самая известная – это Пражская дефенестрация. Там религиозные фанатики ворвались в городскую ратушу и повыбрасывали дворян из окна.

И вот теперь снова.

– Может, я и знала, просто забыла?

– Давай напомню. Смотри, в 1940 году нацисты оккупировали часть Франции.

Власть передали маршалу Петену, и правительство, которое вступило с немцами в сотрудничество, переехало из Парижа в другой город. Название этого города и дало название коллаборационистскому режиму. И город этот назывался…

Он вопросительно посмотрел на меня, а я так же посмотрела на него в ответ.

– Виши, дорогая моя. Это был город Виши.

Я опустила взгляд на свой журнал. На весь разворот там было написано: «Новая сыворотка Vichi Mineral».

У меня болел живот, несмотря на выпитую таблетку.

Невозможно в полной мере описать это изуверское ощущение – как будто металлическая рука хватает тебя за внутренности, медленно сжимается и подленько тянет.

– В такие моменты я думаю, что было бы неплохо забеременеть, чтобы хотя бы на пару лет забыть про эти дурацкие пытки. Цена, конечно, высоковата, но серьёзно, вот сейчас мне… Ай… Это кажется не такой и безумной идеей.

– Это без меня.

– Что?

– Ну, беременеть. Ты же знаешь, мне это не нужно.

Разумеется, я прекрасно об этом знала – с первого же дня.

– Почему? – всё же спросила я.

– Ну потому. Не хочу капризулича. И вообще семью не хочу. Мне этого не надо. – повторил он.

Мне оставалось только накрыться одеялом с головой.

Наступила полночь – самый пик Юриной работы, он сидел за своим столом и работал над статьёй. Я пыталась читать очередную книжку, которая не могла меня толком увлечь.

– Я хочу сделать тебе подарок, – сказал вдруг Юра.