Жизнь и смерть христианина

Мадам Энн даже объяснила нашему кучеру где находится это место, и, кажется, он понял её.

Она огляделась.

– Но, кажется, ты ещё ничего не ел.

Она вздохнула.

– А днём будет ужасная жара. Я уже подумываю, может быть, мне стоит облачиться в индийское сари. Мадам Энн говорит, что оно очень удобно, если вокруг жара.

Я посмотрел на маму, затем на отца, который ходил взад-вперёд, заложив руки за спину. Я знал, он воспринимал наше путешествие к гробнице сугубо, как развлечение незадачливых туристов из России в Индии.

Для меня же посещение гробницы являлось нечто большим. И если бы я пользовался словами Рам-Даса и верил в перевоплощение душ, я бы сказал, что посещением гробницы Св. Иссы я хотел испытать, действительно ли моя душа соприкоснётся с тем миром, в котором она когда-то пребывала, облачившись в другое тело…

Но я отталкивал от себя эти мысли. Нет, моя душа не была Иисусом. Иисус был велик, я же – низок, переполнен всякой галиматьёй, имеющий свои слабости и причуды… И всё же, я хотел понять, почему Рам-Дас, этот странный человек, говорил со мной так.

– Не беспокойтесь, мама и отец. Я сейчас буду готов. Мы поедем, – сказал я.

– Но ты же ничего не ел. Ты голоден, а переезд очень длительный.

– Я сейчас что-нибудь поем. Это не займёт много времени.

Мама нахмурилась, отвернулась к окну.

– Запомни, Володя, тебе с твоим здоровьем, чтобы окончательно вылечиться, необходимо хорошо питаться. Ты должен следовать рекомендациям доктора Джона, ведь ты так мечтал попасть в Измайловский полк и стать императорским гвардейцем.

Мы тоже поддерживаем эту мечту.

– Не волнуйтесь, я сейчас выпью чай с пирожными и буду готов поехать.

Я взглянул на княгиню. Представить её облачённую в сари, было достаточно трудно. Гордая осанистая, со стороны она производила впечатление уверенно плывущего корабля среди волн этой жизни.

Я улыбнулся, обнял маму.

– А в сари ты бы выглядела довольно любопытно.

…..По пути нас догнал дождь, наша бричка уныло неслась по просёлочной дороге.

Все молчали, мадам Энн по-прежнему была погружена в себя, я хотел её немного растормошить, но не решился. Вступать в мир другого без его согласия являлось табу для меня.

Мать положила свою ладонь на мою и так сидела, ничего не говоря. Отец отвлечённо смотрел за окно брички на окружавший нас пустынный пейзаж. Воды, к счастью, хватало, я отхлебнул немного из своей фляги. Жажда меня не мучила, несмотря на сухость воздуха. Дождь напоминал парную.