Эхо

Завари мне чай!!!

Тот забытый и беспечный,

Чай на старой даче:

на террасочке ажурной;

щели-кружева,

ветром продуваемой, как флейта

и скрипучей до утра!

Двадцать лет тому назад вмиг

дотла сгоревшей

Зари мне чай!!!

И плевать, что пепел

уж давно развеян!

А мы снова сядем

вновь на той терраске!

Старый анекдот

станет совсем новым!

Над ночными дачами

смех наш полыхнет.

Знаем, что минуют нас

радость и удача.

А мы будем чай свой пить

из бездонных чашек!

Мой старый эльф

Мой старый эльф хохмач и забулдыга

прикинулся кукушкой на часах.

На циферблате, словно на заборе,

выводит вместо цифр звонкий мат!

Морочит голову торжественно, кукуя;

что каждый век летит, как час,

копейкой в пропасть

мимо старых джинс потертых

в дырявости карманов-черных дыр,

летит минуя;

благополучие твердынь самообмана,

что по мечтам своим

воздастся каждому из нас!

А я на забулдыгу-эльфа не сержусь!

Подсаживаюсь рядом и кукую.

Так, словно, делом занята, тружусь!

Эх, кабы знать, кому же я кукую?!!!

В надежде, что тоску его раздую!

Оплакивая, чей-то век и час.

Быть может даже мой? —

мне кажется подчас.

Чур меня

Песня

Отчего это у любви

исполнения сроки

так коротки?

Что коришь по утру,

уже к вечеру этим окована.

И только последняя дура

решиться бранить балагура!

Ей придется платить каламбуром

за свет, за чаи, за постылые, стылые дни.

Я не стану корить бездельника

в ожидании понедельника!

Не сужу я гуляку беспутного,

не ругаю скрягу нудного,

чтоб не жить

под дырявым до звёзд потолком,

сожалея о прошлом потом.

Сбереги от лихой напасти;

с раскрасавцем найти своё счастье!

От картежника ясноглазого,

Чур меня, от крапленой напасти!

От бесстыдника лупоглазого

на пути колодно-острожного!

Кто-то мне возразит, возможно,

Но отвечу я:

– «Чур меня, если можно!»

Единым словом

Ох, эта скупость на слова:

«Одним ударом семерых» —

Единой рыбой вся толпа сыта,

единым словом – вся толпа умна.

Терпению предписаны все свойства

и оттенки рабства,

оно же триедино навсегда:

Терпение раба; в нем дерзновенен

выбор жизни,

Раб вынужден терпеть, в надежде

на освобожденье.

Терпенье ради цели,

где все ступени мастерства

переползаешь, а не паришь над ними,

и не восходишь гордо и надменно.