Проект «О»

 – Чтоб жить со смыслом!

– А сейчас как живёшь?

– Через пень-колоду, как! Хорош ерепениться! Выполняй!

– Ты хорошо подумал?

– Лучше некуда. Давай уже!

Орёл взмахнул крыльями, и Кукушкина что-то стукнуло по темечку. Потёр стрелец башку, глянул на небо, потом себе под ноги и увидел на песке табличку с ёмкой надписью: «Не срать!»

– Это что? – скривил губы стрелец.

– Национальная идея, – рапортует Чудо-птица. – Получите и распишитесь.

– Да, но… какая-то она… не знаю… слишком уж ёмкая…

– А по-моему, в самый раз! – говорит двуглавый. – Не гадь людям, и всё в порядке будет…

– Это да, но…

– Так, у тебя ещё два желания.

– Ладно, марамой, едем дальше. Во-вторых, хочу ремонт в своей живопырке. Чтоб, значится, потолок на голову не лез, а то Любка уже всю плешь проела.

– Оно и видно, – усмехнулся двуглавый, глядя на лысину стрельца.

– Ты не очень-то! – пригрозил Кукушкин, сильнее сжимая в руках свою добычу.

 – Забыл, с кем общаешься?

– Ах да, господин Без-пяти-минут-завхоз…

– Щас я сам когой-то в суп пущу! – пригрозил Кукушкин.

– Всё-всё, – испугался орёл, – молчу! Ремонт окончен. Приедешь – оценишь.

– То-то жа!

– Загадывай, старче, третье и покончим с этим, – молит птица.

Кукушкин выдерживает паузу и, вперив мечтательный взор свой в морские дали, произносит:

– Хочу, – говорит, – чтоб государь наш Ясно Солнышко всегда был бодр, весел, здоров и юн и чтобы правил на радость грядущим поколениям до скончания веков! Сделаешь?

– Пожалте! – вздохнул двуглавый и кивнул обеими головами куда-то в сторону.

Обернулся Кукушкин да так и обмер: стоит пред ним сияющий, аки зарница, громадный дворец белого мрамора, по великолепию своему превосходящий древнюю Парфенону заморскую, хотя и уступающий по размерам хижине государя в Геленджике. А у входа в тот дворец всё фонтаны шпенделяют да павлинчики гуляют.

– Эвона! – выдохнул Кукушкин.

– Ты на балкон гляди, – тихонько подсказывает двуглавый. – Сейчас самое интересное начнётся.

Поднимает стрелец взор и видит: выходит на балкон государь, моложавей обычного лет этак на двадцать. Подтянут и юн, и очи огнём пылают.