Проект «О»

Примеру отца Пигидия последовали и его коллеги: поглядывая на «руководителя», захихикали игумен Николай и иеромонах Тихон, чей странный высокий смех напоминал блеяние. Наконец архимандрит вытер слёзы и промолвил благосклонно:

– Ну что ж, улучшение качества жития – это всегда благо, да и в логике вам не откажешь. Только… что же нам с очередью делать? Мы уже и список предполагаемых кандидатов набросали…

Архимандрит помахал Кукушкину бумагой с фамилиями тех, кто через какое-то время должны были снова явиться сюда на главный «кастинг».

– Я искренне надеюсь, что это риторический вопрос…

– Почему вы на это надеетесь?

Кукушкин, решивший брать хитростью, тихо ответил:

– Потому что не имею морального права что-либо советовать вам, Ваше Высокопреподобие, ибо вы – птица высокого полёта, а я – всего лишь мирянин со своими скромными просьбами и мольбами. Всё, что мне остаётся, – это уповать на ваше справедливое решение, – произнёс профессор, входя в роль смиренного монаха, покорно склоняющего лысеющую голову пред настоятелем.

– Хорошо, – улыбнулся отец Пигидий, – в список мы вас внесём.

– Но чисто формально, – добавил игумен Николай.

– Да. Но приходить уже не надо. Дайте-ка мне ваш мандат…

Профессор протянул архимандриту партбилет.

– И заявление на получение гранта…

Валерий Степанович без лишних слов выудил из портфеля сложенный вдвое листок. Отец Пигидий опять засел за читку.

– Простите, сын мой, но у вас здесь допущена ошибка, – мягко предупредил архимандрит.

– Где?

– Вот тут, – священник ткнул холёным перстом в документ. – Не «На научно-изыскательную деятельность», а «На богоугодное дело». Надобно переписать.

– Надо так надо.

Кукушкин сел в уголку и послушно всё переписал.

– Другое дело, – улыбнулся отец Пигидий, пробегая взглядом заявление.

– Что дальше? – спросил Валерий Степанович.

– Дальше поставим резолюции и…

– Какие резолюции? – занервничал профессор.

– Положительные, Валерий Степанович, положительные. Поставим положительные резолюции и отправим ваши документы прямиком патриарху…

– А что, так можно?

Отец Пигидий незлобиво усмехнулся.