Проект «О»

– Подождите, но…

– Не задерживайте очередь, Валерий Степанович, – мягко, но настойчиво порекомендовал незнакомец, кивнув на прибывающих коллег Кукушкина, которые из вежливости терпеливо ждали, пока профессор закончит беседу. – Я вас жду, – сказал незнакомец.

Кукушкин рассеянно кивнул, взял стакан компота и поспешил рассчитаться с кассиршей. Нехорошее предчувствие посетило Валерия Степановича. Заплатив, профессор поспешил к столику у окна, где его поджидал таинственный гражданин.

– Извините, – начал он, присаживаясь, – вы так и не представились…

– Боюсь, моё имя вам ни о чём не скажет.

– Но я могу хотя бы…

– Сядьте, – в голосе незнакомца зазвенел металл. По спине у Валерия Степановича пронеслась ватага мурашек. Он решил подчиниться.

– Вот и славно, – снова ледяная полуулыбка гнёт губы незнакомца в дугу; змеиный взгляд его пригвождает профессора к стулу. Кукушкин шумно сглатывает.

– Скажите, Валерий Степанович, вы любите фильмы про шпионов?

– Что, простите? – у Кукушкина вытянулось лицо.

– Любите, знаю. А вы за кого? За шпиёнов, небось, а? Ну, признайтесь, – хитро прищурился безликий.

– Я не понимаю…

– За шпионов, – отмахнулся незнакомец. – Все вы – за шпионов.

– Извините, я бы хотел…

– А я вот всю жизнь по ту сторону баррикад, – продолжал свой чудной монолог собеседник. – Всю жизнь…

– Сочувствую, но…

– Всю жизнь, профессор! А всё почему, спрашивается? А потому, что я с детства не терплю врагов и предателей…

– Я вас понимаю, – участливо пролепетал Кукушкин, – но всё же…

– …и борюсь с ними, – продолжал незнакомец, – по мере своих скромных сил и возможностей.

Голос зловещего гражданина постепенно твердел, взор холодел. У Кукушкина на лбу робкой росой выступил горячий пот. Он пожал плечами.

– Я объясню. Ну, например, кто-то ещё вчера был паинькой, а сегодня уже корчит из себя буревестника новой революции.

– Чагин? Что-то слышал, но…

– …А кто-то мнит себя носителем высшей истины, мессией и возносится в такие выси, где простому смертному делать нечего. И если первый – предатель, продавший родину за тридцать сребреников, то второй – просто враг…

Валерий Степанович заёрзал. Эта риторика и интонация показались ему страшно знакомыми.