Экзистенция

А я, как Марлон Брандо,

упаду на пол с пулей в сердце.

«В этих стихах нет остроты …»

В этих стихах нет остроты —

ну и что?

что ты

сделал в бессмысленном мире

иллюзий и пустоты?

Моё поколение знает,

забившись в грязном углу

дрожащей рукой вонзает

в сожжённые вены иглу.

Короткие вспышки прихода,

как осколки разбитой мечты;

такое качество нашей свободы —

в этой реальности нет остроты.

Убийцы птиц

Идём убивать птиц,

Стрелять в беззащитное небо.

Мы превратимся в убийц,

Наши души покроются пеплом.

Мы будем стрелять ввысь,

Стрелять, не жалея патронов.

Чтоб каждый знал, как хрупка его жизнь,

Чтобы чувствовал себя обречённым.

Станем всех, всех убивать,

Превратив всё вокруг себя в плаху.

И кто-то будет от боли рыдать,

А кто-то дрожать от страха.

Но потом придёт наш черёд

Умирать – и мы заплачем все вместе.

А ветер подхватит и понесёт

Нашу полную слёз песню.

Он поднимет её высоко

И, бросив, разобьёт о скалы.

Ты стрелял, ты был хорошим стрелком,

Но вот и тебя пуля достала.

И пальцы скользнут с курка,

Ты умрёшь, а душа твоя станет птицей.

Она поднимется под облака,

Но внизу будет ждать уже новый убийца.

«Мы проиграли…»

Мы проиграли,

Заблудились в тёмном тоннеле;

В дремучем лесу,

Где мохнатые ели

Хранят свои тайны —

Это всё не случайно,

Жизнь так необычайна,

Смерть так отчаянна,

Любовь нескончаема

И ты – так необычайна…

Да, проиграли в детской игре,

Где правила так невинны,

Погрузись же в морские глубины

Сна…

Плыви как русалка,

Как ветер

Туда, где играют дети

На странном заброшенном пляже;

Смотри, не измажься

В цветах смерти, в полночной саже.

Стань их богиней

Нежным цветком летнего ливня —

Забудь с ними горечь былых поражений,

Закружись в танце кривых отражений,

В танце огня.

Кружись…

И там ты встретишь меня…

Сердце

Бабочка дня вспорхнула над оранжевым горизонтом,

Словно сигнальная ракета над линией фронта.

Я нашарил рукой сигарету где-то в складках одежды —

Сломанную… и потерял надежду;

Пошёл, затаив злобу,

Вдруг под цинковой крышкой гроба —

Моего тела – зашевелилось мёртвое сердце,

И я понял, что от него никуда не деться

И нечем спасаться…

Ясно было одно: сердце требовало эксгумации.