Экзистенция

И тогда сквозь зубастую боль я выдрал его наружу

И бросил под ноги в грязную лужу

На автобусной остановке… Люди вокруг шевелились,

Превозмогая зевоту, —

Им было плевать на сердце, их ждали дела и работа;

А оно, окровавленное, в грязи медленно билось,

Как обречённая жертва в руках Чикатило.

И я думал, что, может, и зря вырвал его из гроба…

Но тут, хрипя, к остановке подполз автобус —

И толпа хлынула сквозь сердце.

Я

Я не умею любить и верить.

Начинать с чистого листа.

Я стою у закрытой двери,

За которой – пустота.

Дни проходят в вечном похмелье,

Я меняю жизнь на гроши.

Выступают рубцами на теле

Раны души.

Жгу, как обрывки бумаги,

Свои разрушенные мечты;

И в храм пьяной шараги

Несу их словно цветы.

Я потерян для этого мира

Или просто таким кажусь.

Но уже моя верная лира

Не летит больше на грусть.

В плену у наивных желаний,

Жизнь проносится как игра.

И плещутся в мутном стакане

Сто бессовестных грамм.

Лгать себе уже надоело,

Нет даже сил всё довести до конца.

Так и буду чёрным на белом —

Человеком без лица.

Ах, жалкий и глупый клоун

С диким гримом у лживого рта!

Может, начать всё по новой?

Но за всеми дверьми – пустота.

Так легко сделать зверем,

Человеком как будто трудней.

Я стою у закрытой двери —

Что за ней?

Лето

Лето ползёт и жиреет,

Обретая округлость шара.

В импровизационной манере

Как у Годара.

В газетах последние сводки,

В одиночестве последние сутки;

Если бы не было водки,

Я б, наверно, лишился рассудка.

Я бы бросался на стены,

Потом забрался бы в холодильник,

Превращаясь в растение,

Выросшее среди пустыни.

Я бы ронял своё семя,

Выжигая мира плаценту —

Суицидальный маленький лемминг

В шарообразности жирного лета.

Я видел тебя обнажённой…

Я видел тебя обнажённой:

грудей упругие волны,

и влажность стыдливого лона.

Я видел тебя бесконечной,

такой по-детски беспечной,

дымчато-млечной.

Я видел тебя Дездемоной,

когда розовато-сонной

роняла пепел с балкона.

Я видел тебя Клеопатрой

в эллипсе амфитеатра

с неизменным томиком Сартра.

Я видел тебя невозможной,

нимфеткой в змеиной коже,

богиней на брачном ложе.

Я видел тебя в лёгком танце,

в психоделическом трансе…

и твои ананасы в шампанском.