Раннее позднее

 Блок

И все ушли…

Грозу сменила

безоблачность и тишина,

где чья-то пряталась вина

и чья-то пробуждалась сила.

О, сколько будет впереди

фальшивых слез, пустых упреков,

и детский мир, и мир жестокий,

где «покарай!» и где «прости!» —

в одном дыханье, в ипостаси

цепной борьбы добра и зла.

Все разошлись. Гроза ушла,

и с ней умолкло богогласье.

Настроют храмов, купола

взовьются к небу позолотой —

когда б оттуда вышел кто-то

явить хоть часть того тепла…

Увы, как время двинуть вспять

ни тщятся сильною рукою —

все разнодушие людское

не переплавить в благодать.

Когда бы брали от земли

лишь то, что позволяет совесть,

иначе б обернулась повесть…

Гроза ушла. И все ушли.

Через какую прорву дней

опять входить все в ту же реку:

он перестал быть человеком…

(Настолько ль богом быть трудней?)

Они не приняли его

с молитвой проходящим мимо —

когда не видят то, что зримо,

тогда и высшее мертво.

Холм лысый.

стоит край неба недвижим…

Безумный, он хотел быть братом

всем, столь чужим себе самим…

Вся вера – несколько минут,

вся мука – череда столетий,

где те же церкви, войны, плети…

И сколько раз еще распнут!

Играть в подобье у икон

от сердца ль, страха кары грозной,

а все одно – толпиться розно

от давних этих похорон

до грани той, того добра

что так и не принять, как милость…

Гроза ушла. А кровь струилась

на фреске вновь из-под ребра…

Пишу, не ведая, с чего

такая вышла мешанина:

Голгофа, вечер, вопль единый…

Пускай и не было всего:

ни слез келейных на пятак,

ни запоздалой ласки женской —

мир так далек от совершенства,

безумен так, прекрасен так…

Шахматово

(у Блока)

Дремлю – и за дремотой тайна,

И в тайне – ты почиешь, Русь.

    А. Блок

Дорога снова вверх и вниз

то полем, то примолкшим лесом.

Холодный май совсем раскис,

и кто его назвал повесой —

он так же грустен, как тогда,

когда сошел сюда впервые,

где стих прозрачен, как слюда,

и избы серы, как Россия.

Лишь солнце, выглянув на миг,

из ветел вырвет желтый локон —

и в прятки… Редкий птичий крик,

но, вроде, ничего от Блока.

Природе не присуща лесть —

мы все надумываем сами…

– Вот это Блоково и есть, —

какой-то голос вдруг за нами. —

А дом сожгли и по дворам

порастащили, что осталось.