Не прощаюсь с тобой

Всё такой же подтянутый и стройный, с чёрной гривой волос, ничуть не постаревший в этом заколдованном царстве. Но какой-то потухший, отчуждённый от радостного веселья, царящего в цирке…

Мне казалось: вот сейчас он наконец улыбнётся своей прежней улыбкой, произнесёт дорогое для нас обоих имя – и раздвинется завеса времени, распахнётся тяжёлый занавес – и на манеж выбежит наш любимый Клоун…

Ну, скорее, скорее же! Я больше не могу ждать!

И вдруг в зале стало темно. И только один луч прожектора, перерезав тьму, осторожно прикоснулся к занавесу, отделяющему меня от той весны, от того мартовского дня, когда я прибежала к нему за кулисы старого Московского цирка…

И – занавес распахнулся!

– Весь вечер на манеже клоун-мим Леонид Енгибаров!

Завен сделал широкий, радушный жест рукой, словно приглашая всех сидящих в зале в прекрасное путешествие…

И на арену выбежал Лёня под своим весёлым дырявым зонтиком!

И снова я была в плену его музыки.

Его поэзии без слов…

Вот он выходит на манеж под печальную, словно подёрнутую золотым пеплом осени, мелодию блюза.

Он весь захвачен музыкой и, кажется, ничего не замечает вокруг: голова понуро опущена, руки в карманах… Новелла о грустном акробате. В течение нескольких минут промёлькнет сейчас перед зрителями вся его жизнь, все её радости и огорчения, которые легко уместить в одно слово – «работа». «Он столько раз терпел неудачи в жизни, – рассказывает Клоун всем своим обликом, – что даже теперь, став сильным, ловким, всё равно не верит в успех».

Сделав поклон публике, Енгибаров начинает в медленном ритме блюза выполнять сложнейшие акробатические трюки, самый блестящий из которых – стойка «крокодил»: он стоит на одной руке, вытянув тело параллельно манежу…

Енгибаров скажет потом: «Я нашёл точку опоры – я держу на одной руке Земной Шар!»

В тот мартовский вечер я услышала свою любимую «Скрипку» немного по-иному, открыв в ней новую глубину.

Скрипка Енгибарова – это не просто Несбывшееся, это – Любовь, превращённая в игрушку, в предмет обихода. Она долго терпит – но, в конце концов, бунтует и, вложив в этот бунт все свои силы, – гибнет… И только после гибели её человек понимает, чем он владел и что он не уберёг. Только теперь, потрясённый потерей, он прозревает – и просыпается в его душе запоздалая Музыка…

Что-то родное, но полузабытое виделось мне в облике Енгибарова.