Не прощаюсь с тобой

Как будто силился понять…

– Будут вам выдавать материалы! – неожиданно сказал он. Мне показалось: неожиданно даже для самого себя. И, словно бы оправдываясь за свой прежний отказ, пояснил:

– В порядке исключения. Я договорюсь с отделом хранения. Надеюсь, они пойдут вам навстречу.

И – мягко улыбнулся, на мгновение забыв, что он – чиновник. И добавил совсем уж по-дружески:

– А сейчас зайдите к секретарю, она вам выпишет пропуск.

* * *

…Март. Снег и солнце. Маленький читальный зал архива. Солнце раздвигает его стены, клубится пыльными золотыми столбами… На подоконнике неслышно пробуждаются от зимней спячки кактусы.

Окна выходят в сквер, тёмные деревья и грузные сугробы – всё залито, напоено солнцем…

И вдруг – налетела туча, погасли золотые столбы, читальный зал опять стал маленьким, и за окнами пошёл снег – крупный, роскошный, какой бывает только в марте… Из всех священнодейств природы больше всего люблю мартовский снег.

Ты смотришь на меня с небольшой любительской фотографии. Тебе на ней тридцать два.

Столько тебе было в ту памятную осень…

Две огромные папки с твоими новеллами, рассказами, сценариями клоунад и пантомим. Записные книжки, распухшие от адресов и телефонов… Гастрольный дневник. Старые афиши. И фотографии, фотографии, фотографии…

Я прикоснулась ко всему этому не любопытства ради. Просто я не могла не прийти к тебе. И вот, пришла…

Ты улыбаешься мне так приветливо… Теперь мы с тобой ровесники, и ты уже не смотришь на меня с высоты своего возраста.

Возраст – это единственное, что всегда стояло между нами.

Теперь между нами только этот снег, он засыпал все пути и дороги, маленький сквер, архив, кактусы на подоконнике, моё сердце… Каждый год, в марте, он приходит ко мне из твоей страны – из тех дальних пределов, имя которым – Тайна и Тишина…

В пыльных архивных папках – твоя живая душа. Продолжение твоей жизни. Которая не завершилась, не могла, не должна была завершиться в тридцать семь.

…В одной из папок нахожу свой рассказ. Тонкая школьная тетрадь в синей обложке – cохранил!.

. Романтически-восторженный рассказ о той осени – когда мы встретились с тобой на набережной южного города…

* * *

Неподвижные сосны и кипарисы, белые беседки были впаяны в синеву неба и моря. Разносились охрипшие голоса почерневших на солнце лоточников: «Свеж-ж-жее пирож-ж-женное!.. Свеж-ж-жее пирож-ж-женное!..»

Бархатный сезон. Беспечная оживлённая толпа. Белые шорты, шоколадные ноги, соломенные шляпки.