Если полететь высоко-высоко… Роман-трилогия «Побережье памяти». Книга третья

Лишь ветер шарит

По улицам давно пустым…

* * *

Сколько же я не видела уже тебя? С прошлой осени…

Дочка твоя пошла в школу, сын – в детский сад.

Сколько ещё не увижу?..

* * *

Господи, ну, разве это грех – просто взглянуть в глаза?..

Двор, окутанный синим, горячим сумраком… Телефонная будка.

Трубка – как океанская раковина… Как это просто: набрать твой номер. Я даже не пытаюсь его вспомнить, – рука помнит сама.

* * *

…И вот она – Крыша! Как три года назад. Как много веков назад…

И мы с тобой – как тогда (как всегда) – смотрим на закат, крепко взявшись за руки.

Красный прибой плещется у наших ног, омывает своими волнами нашу башенку, наш крошечный островок – посреди вечности…

А под лестницей – огарок нашей свечи. Помнишь?.. А вот здесь – тогда – ты оставил для меня букет жёлтых цветов. Такой маленький жёлтый пожар – тогда, в августе, три года назад… И ни на час не сдвинулись с той поры стрелки на башенных часах. И если долго-долго смотреть на них, то начинает казаться, что они – стрелки – идут… назад!

Не помню, что мы сказали друг другу на прощанье.

Ведь я была уверена, что это – прощание.

Наверное, и ты тоже…

* * *

И опять я сидела на своей лоджии, в своём кресле, и опять смотрела на закат… на обугленные облака… на пепел ласточек, осыпающийся на обугленные кроны деревьев… на чёрные, вылизанные огнём крыши… на весь этот обугленный, наполненный до самых краёв безнадежностью, мир…

Но душа моя – пребывала там, на Крыше.

Ну, что ж… значит, зачем-то так было надо: чтобы эту жизнь мы прожили врозь…

Уже почти темно.

Пишу на ощупь… Я не думаю о том, что мне когда-нибудь придётся разбирать то, что я здесь нацарапала во тьме, в этой тетрадке, – под скрипичное пение моего кресла… Которое тихонько укачивает мою боль, укачивает, как люлька, как зыбка под негаснущим небом…

* * *

…И каждый год я прихожу сюда —

Где скрипы лестниц в тишине часовни,

Где пауки не спят, и дремлют совы,

В окошке – дождик – тонкая слюда…

Под лестницей – как тыщу лет назад —

Свечи огарок, жёлтая записка…

Здесь кажется всегда, что встреча – близко,

Когда пылает над землёй закат…

Я вниз смотрю – на стаи пыльных крыш.

Кружится голова хмельно, привычно…

Был – древний Рим когда-то, был Париж, —

Бурлит Москва под колокольней нынче…

Имперьи рушатся. А башенка – цела.

Бегут года, столетья…

мимо, мимо…

Мой вечный зов записка сберегла:

«Я жду тебя.