Полтинник

Закроешь глаза, и спокойствие – беспредельно…

Как счетные палочки на столе чётки мои,

украденные из класса на параллели.

И всю природу, как туман,

Дремота жаркая объемлет;

И сам теперь великий Пан

В пещере нимф покойно дремлет.

Вторая строфа полностью объясняет и придает совершенно новое понимание финалу стиха, его уже невозможно читать с тем же выражением, как вначале. Теперь нам понятно, почему «дремота жаркая как туман» – появился психоделический эффект, понятно, почему Пан великий, почему он спокоен, хотя мы не верим этому спокойствию, оно какое-то слишком тревожное.

Тревожность этого пейзажа более реалистична, чем у Тютчева.

Вернемся теперь к обсуждаемому стихотворению. Лирический герой, или героиня, стихотворения Марии Суворовой показал нам свое состояние – второй катрен, наполненный психологизмом, изменяет, буквально ломает личность лирического героя или героини. Строки «город мой, переставший быть домом» наводят на мысль о том, что лирической героиней предстает сама Вологда, которая не может назвать домом то, что сжигают, уродуют, бетонируют, мы ведь знаем, что происходит с реальным городом.

Для «души русского Севера», как позиционируют Вологду, это пагубно. В этом смысле стихотворение наполнено гражданским пафосом, хотя его в тексте нет совершенно! Такой эффект возник от свойства, присущего самОй современной поэзии, как говорят англичане «poetrybeyondthetext» – поэзия за пределами текста. Более того, стихотворению легко можно придать политический смысл. «Бетонное море» как идеологическое промывание мозгов, «крымский» – как фантом власти и рана на теле России, от которой каменеют сердца русских и украинцев. И можно вполне так его позиционировать, но это будет не расширением, а сужением смыслов. А они многочисленны, и это опять-таки свойство всей современной поэзии.

Одна из целей физических наук заключалась в том, чтобы дать точную картину материального мира. Та же самая цель у поэзии, и мы на примере этого стихотворения увидели, как это происходит.

При описании сегодняшней поэзии западные литературоведы используют слово «ризоматика» от французского «ризома» – корневище. В конце прошлого века, это лет двадцать назад, был использован этот термин, чтобы описать какое-либо состояние, которое допускает множественную, не упорядоченную в иерархию систему. До этого вся поэзия была как дерево, двухмерное генеалогическое древо, из которого были понятны виды, ответвления и происхождения.