Время жизни

?

Вечер во Львове

По-прежнему святая Элижбета

Изменчивое небо стережёт.

Я не благодарю её за это,

Судьба такая – мне опять везёт.

Иначе в этот город возвратиться

Не смог бы я в лихие времена,

Когда легли забытые границы

Меж чашами славянского вина.

Чаруют звуки украинской речи,

И улицы запутывают след

По всем приметам вроде человечий

(Кто проверял удачу тех примет?).

Над крышей месяц ясный, как улыбка

Любимых губ. И тают облака.

И призрак друга закачался зыбко

Под вывеской пивного погребка.

Сейчас зайду и, взявши пару кружек,

Присяду незаметно в уголке.

И пусть снаружи вечный вечер кружит.

Под песню не на русском языке.

    17. 04. 1995 г.

?

Осень-93

1.

Сусальным золотом горят

кресты на куполах собора,

и ангелов голодных свора

кружит в пространстве октября.

Тоска осенняя теснит

хмельное общество собратьев.

Какая мука – вновь собраться,

покуда смерть меж нами спит!

Приходит чертовщина-ночь

и трогает предметы быта.

Вино дешёвое – сердито,

Но трудно трезвость превозмочь.

Прощай, последняя звезда, –

звенят рассветные трамваи…

Воспоминания о мае

И даром некому раздать.

2.

Пока Россия спорит с Богом,

я озираю этот мир,

как пьяный старенький сатир,

разбивший морду об дорогу.

Не ищет мой звериный взор

ни справедливости, ни счастья;

слова похмельных давних ссор

на ум приходят в одночасье.

Лишь осени прозрачный свет

Чуть слышно душу согревает,

И давний друг прошедших лет

Мои стихи ещё читает.

    2.11.1993 г.

«Последняя осень тысячелетья…»

Последняя осень тысячелетья,

Прозрачная, словно мечты новобранца.

Наверное, мог бы на выход успеть я,

Когда бы не полное сердце багрянца.

Когда бы не тяжесть изжитых любовей,

Не черная метка партийной печати,

Покладистый пленник свободы и воли,

Нетленную летопись смог бы начать я.

Мы петь остаемся в двадцатом столетьи,

Товарищи игрищ кровавых и строек.

В лицо улыбнутся подросшие дети

Былым королям разудалых попоек

И сами возьмутся выращивать стебель

Надежды и веры, любви и пшеницы.

А нам остается лишь блеклая небыль,

Прожитая на пожелтевших страницах.

    2000 г.

«Над рекой под названием Осень…»

Над рекой под названием Осень

Взгляда просит московская просинь,

На минутку, на миг, на мгновенье

Возвращается вдохновенье.

Возвращается сердце на место.