Мы люди

Летом они проводили время возле хатки, монашка подводила ее к забору и показывала желтые цветочки, она почему-то их хорошо запомнила, они назывались зверобой, а когда почти у тропинки Варя вырвала большие темно-зеленые листочки, тетя Марина назвала их подорожником и еще сказала, что эти листочки очень помогают, если приложить их на ранку, тогда она быстро заживает. Они вместе находили и другие травы и цветочки, но Варя их все сразу не запоминала. Они обычно отдыхали за хаткой в тенечке, тетя Марина вдруг тихонько скажет: «Послушай, это поет птичка, она не маленькая – это дрозд», а потом послушает и уже ведет разговор о других птицах, пение которых слышалось рядом в лесу.

О птицах, лесных жителях и травах монашка знала очень много, и когда начинала рассказывать, Варя замолкала, у нее округлялись глаза, и в них можно было видеть и птичек, и их гнезда, и все, о чем ей тихим голосом, который, казалось, лился с неба, повествовала эта уже немолодая женщина. Когда становилось тепло, они подолгу ходили в лесу. Так постепенно Варя постигала тайны леса, цветов, трав и птиц. Потом некоторое время, когда у Вари появились подружки-сверстницы, перестала заходить к тете Марине. Однажды уже взрослой девушкой летним днем, после того как выгнали коров на пастбище, после обеденной дойки, повстречалась с монашкой на улице, засмущалась, покраснела. Монашка несла воду с колодца, раньше Варя ей старалась помочь поднести ведро, и, взявшись за дугу ведра, они так и несли его вдвоем, и неизвестно, как помогала Варя его нести.

– Как ты, Варя, выросла, прямо красавица, – Варя еще больше покраснела, и вдруг на глазах показались слезы.

– Что ты, милая?

Она обняла ее, Варе захотелось рассказать тете Марине о себе и своем, как ей думалось, горе. Так они стояли минуту-другую, прислонив головы, пожилая женщина и молодая девушка.

– Тетя Марина, давайте помогу вам, – и взяла ведро у монашки.

Дальше шли молча до ее хатки. Стрекотала сорока, сколько помнила Варя, эта сорока жила здесь возле хатки, и только появлялась тетя Марина, как она начинала стрекотать, приветствуя свою хозяйку.

Сейчас сорока стрекотала тревожно, по двору к хатке шел чужой человек.

– Ишь, забыла, чего разошлась, своя это, своя, успокойся, – и действительно, сорока замолчала и перелетела подальше на другое дерево.

Ничего здесь не изменилось, только хатка, казалось Варе, стала еще меньше и ниже, но вокруг было спокойно и мирно, будто она вернулась в детство. Внутри было прохладно и уютно.