В начале – муравей. Поэты Литвы в переводах Георгия Ефремова

У него и губы, и глаза.

Всё поймём, о чём и знать нельзя:

Погляди, вверху не сыщешь вех.

Будь как лист, хоть ты и человек.

Офелия

В детстве

Я не хотела учиться плавать,

Плакала,

Укусила за руку няню.

Когда принц оттолкнул меня,

Я упала с обрыва

И никогда бы не выбралась,

А теперь —

Плыву на спине

Посреди облаков и трав,

И пою от нечего делать.

Зябкое утро.

Помню слова каменного мыслителя:

Космос движется к мерзлоте,

Бог погибнет от холода.

Как-то ночью пою

И плыву мимо цыганских костров.

Плясуны подбежали

К реке,

Тут же уловили мелодию

И подхватили хором.

Такое течение,

Что никогда не достигну берега.

Уже слышно ревущее море.

Надеюсь, учитель не ошибался:

Земля действительно круглая,

И через много лет,

Украшенная соляными кристаллами,

Я вернусь по воде в Эльсинор.

Если правду сказали цыгане,

Что принц скончался от яда,

Тогда я забуду, что научилась плавать,

И брошусь в реку.

Альбинас Жукаускас

1912–1987

Они прекрасны, но непостоянны

Когда из Каунаса мы вернулись после двух

совместных выступлений

не так уж поздно было:

нас пустили в пригородный ресторан.

– Вы только, – говорят, – ребята,

себя ведите чинно, не шумите!

«Ну вот, – мы оскорбились, – дядя, разве не заметно,

что мы с рассвета ни в одном глазу!»

– Заметно, – отвечает нам привратник.

– Только всё равно

скандалить не годится, нужно отдыхать культурно,

прилично, проще говоря, как подобает…

Приятель спрашивает, сколько у меня в заначке.

– Вообще-то, – отвечаю, – деньги есть.

И если не забудемся —

нам хватит.

По кружке тёмной «Балтики» (для старта)

мы стоя выпили. Потом присели

и приняли покрепче. Под конец

крепчайшего отведали. И вышло

не много и не мало – в самый раз.

И мы тогда вполголоса запели

про шуструю Шилувскую шалунью —

про девицу-красавицу…

Нет слов:

домой идти нам было рановато.

– А знаешь что, любезный, – говорю. —

давай мы к суженой моей заглянем,

она тут рядом, прямо за леском…

А эта суженая, говорю, она ни то,

она ни сё – она как все невесты.

А вот её сестрёнка! Это, брат,

такая фифа – ты увидишь

и весь растаешь…

В Лаздинай мы машину не нашли

(водители, понятно, тоже люди).

И порешили мы пешком протопать

те пять (от силы десять) километров.