В начале – муравей. Поэты Литвы в переводах Георгия Ефремова

Отвергнув ничтожество в ярких личинах,

Я жажду, как отдыха, смертного сна

Среди корневищ и прозрачных песчинок…

    1902

Юргис Батрушайтис

1873–1944

Шелест полевицы

Поклонись травинке у тропы и внемли

Тихой полевице, пробившей суглинок, —

И глухому сердцу поведают стебли

О судьбе единой людей и былинок…

Вас отец всесильный взрастил неслучайно:

И соединились в живоцветном чуде

Две равные доли, две земные тайны

Травы полевые и смертные люди…

Тот, кому понятен шёпот полевицы,

Не страшится чёрной вековечной бездны,

Знает: в царстве мира не сыскать границы

Меж землёю пыльной и твердью небесной…

Пранас Вайчайтис

1876–1901

«Я думал: коснусь налитых изумрудин…»

Я думал: коснусь налитых изумрудин,

А тронул росою осыпанный мох,

Я думал: мой путь неизбит и нетруден, —

А к счастью приблизиться так и не смог.

Я страха не ведал и умысла злого,

Не верил, что даль чернотой налита,

Я жаждал посеять заветное слово

В бесплодные слитки сердечного льда.

Над миром грядущие грозы нависли,

Но верю, что в душах, подвластных беде,

Живут благородные чувства и мысли,

Как светлые перлы в глубокой воде.

    [1900]

Винцас Стонис

1893–1986

Летний вечер

Гаснущего солнца

Тающий клочок.

Песенку ночную

Пробует сверчок.

Проступают звёзды

Среди редкой тьмы.

Кутаются в дымку

Поле и холмы.

Дремлет у дороги

Пыльная трава;

Ветер побоится

Тронуть дерева.

Звонкие колёса

Укатили прочь:

Скоро всю округу

Укачает ночь.

    1908

Винцас Миколайтис-Путинас

1893–1967

Беззвучье и мрак

В доме моём этой ночью беззвучье и мрак,

Дом – как руины святилища – пуст и постыл.

Колокола тишины, леденея, гудят на ветрах.

Жертвенный камень остыл.

Пусть позабыли жрецы об огне алтаря —

Ты погасить одиночество в сердце не мог.

Жди, одинокий: ещё не восстала заря

Грозная, будто клинок.

Звёзды задув, ты бы мчался, не ведая вех.

Пусть и душа остывает во мраке, оцепенев.

Ветры хаоса пусть вырвут из сердца навек

Муку, печаль и гнев.

Море услышишь и пламенный говор гор.

Горький напев оживёт: словно звезда, обуглен.

Жди, одинокий: нескоро зажжётся простор,

Острым клинком разрублен.