Пропавшие Герои, или Воин и Дева

Дева давно отпустила его руку, закрыла толстую дубовую дверь, срастающуюся с деревьями; и теперь же искрами черных гневных глаз гордо взирала на него из дальнего угла палаты. Он же и смотреть на нее не хотел. Она сбросила с себя черное платье, как кожу, и он невольно посмотрел на нее – смуглую, нежную в тонкости плечей, с торчащими черными сосцами на больших и красивых грудях, с черным жестким волосом меж упругих ног. Голая, она зло смотрела на него и приближалась, как какой-то неведомый дикий зверь. Одной рукой он схватил ее за шею, ее груди качнулись, другой он стал сжимать ее грудь.

Какой-то гнев мешал ему говорить с ней, заслонял горло его от слов, что пеклись в беспорядке, как похлебка, в котле-груди Воина. Дева же с горечью с влажными очами отошла, надела платье и, казалось, тоже пыталась сложить слова из жгущих грудь букв. Они долго молчали, наконец он молвил:

– Я не знаю, кто ты, я не знаю почему, но я тебя ненавижу всем духом своим.

– Я не отвечу ненавистью, ибо этого мало. Я готова проклинать тебя, Воин. И проклятия эти, кажется, жили во мне всегда и только для того, чтоб излиться на тебя.

Потом они снова долго молчали. И снова она изрекла:

– Как бы я ни ненавидела тебя, о Воин, но, если я не ублажу тебя, не дам тебе твоей награды победителя, меня накажут.

И Воину показалось, что она расплачется, но голос ее был суров.

– Я не желаю тебя, – молвил он. – Тебя не накажут, считай, что я взял свою награду, мне достаточно сладкого меда.

Только недавно он хотел поговорить с кем-нибудь и задавать вопросы, но вести разговоры с ней ему мешала горечь в нутре. Он лег в углу, закутался в шкуры и заснул. Утром она разбудила его, вылив на него мед из кувшина, и повела через мрак коридоров, в которых всегда была кромешная тьма. Шли они так, пока утренний свет мечей не забрезжил далеко впереди. Она вывела его в свет большой залы и там оставила, даже не взглянув.

–Я буду единственным из тысяч, кто не покрывал тебя, – сказал он. – Сегодня ты вернешься к своей прежней жизни шлюхи.

И тут дева подняла свое усталое бессонное лицо и зарыдала.

– Я девственна, ты был бы первый! – она кинула это и скрылась во мраке коридора, и увидел он, как хрупкая маленькая и согбенная тень ее присоединилась к мраку.

«Ты лжешь. До меня ты уводила большого воина», – подумал он, и протрубил рог.