Мёртвый поводырь

Какую рубашку лучше одеть? Может эту синеватую, в кружевах, она так гармонирует с её ясными глазами, эту вещицу подарил муж на день рождения два года назад и потом часто делал ей комплименты, что она в этом белье, как королева. Но в этой рубашке она слишком примелькалась, а ей до боли хотелось обновления, чтобы сразить мужа наповал, и потом, если он увидит её в чём-то особенном, то будет непременно посещать её не два раза в неделю, как сейчас, а каждую ночь. Ксения невольно смутилась от этой дерзкой мысли и снова шевельнулись у неё подозрения насчёт того, а не повредилась ли она часом умом, проще говоря, не сбрендила?

Нырнув в свежую постель, предварительно надушенную, она взяла с полки любовные Бунинские рассказы, которые смертельно обожала перечитывать в ответственные моменты своей жизни, особенно « Митину любовь», « Солнечный удар» и « Дело корнета Елагина».

Бунин, да ещё Лесков, Писемский и Бальзак лучше всяких лекарств излечивали её от душевной хвори. В произведениях этих классиков она искала и находила некоторую ассоциацию с собственной судьбой.

Как-то ещё в молодые годы она жестоко страдала глубокой депрессией, врачи всерьёз опасались за её рассудок, и что же? Она выкарабкалась всем на удивление, и вернули её к жизни именно любимые книги. Однако теперь ей что-то не читалось, она рассеянно скользила взглядом по растрёпанным пожелтевшим страницам, потом решительно захлопнула книжку, потушила свет и приготовилась к бурным ночным приключениям.

Однако муж, увы, в эту ночь к ней не явился, и во вторую тоже, и в третью, напрасно она томилась в ожидании. Это обстоятельство её чрезвычайно встревожило, дело в том, что она неожиданно для себя воспринимала его уже так, как будто он не в бредовых грёзах к ней являлся, а был совершенно реальным человеком, словно и не умирал, она на него сердилась по-настоящему, как – будто у него перед ней, в самом деле, были какие-то обязательства. Совершенно забывшись, раздосадованная, она мысленно упрекала его как живого подозревая даже в страшной измене

– Что ж, все мужчины таковы, – с тоской думала она, горько усмехаясь, позабавлялся, как с игрушкой, и уже не нужна.

Тем не менее, когда она уже перестала его ждать, он ей вдруг приснился. Сон был как захватывающее кино. Ксения очутилась в каком-то причудливом замке, окружённом со всех сторон высоченной каменной стеной, с заострёнными краями.