Настя и кроличья лапка / Остров / Мазок. Три повести

– Настя-а! Я такая ду-ура!

– Тише, тише.

– Все бро… ты одна не брос…

Рыдая, Яна глотала слова. По щекам ее плыла тушь. Волосы слиплись.

– Давай-ка мы в комнату, – сказала ей Настя.

– А за-ачем?

Яна, вскинув голову, посмотрела на нее отчаянными глазами.

– Потому что я не хочу здесь мокнуть, – сказала Настя.

– Я Темку предала, – выдохнула Яна.

– Если любит, простит.

Кое-как завернув ревущую подругу в полотенце, Настя увлекла ее в комнату и посадила на диван перед телевизором.

– Сиди.

Сейчас чаю налью.

– Спа… спасибо тебе, Нас…

Яна, дрожа, щелкнула зубами.

– Так вот и простудиться недолго, – крикнула Настя уже из кухни.

Вспыхнула синим огнем газовая конфорка. Стукнул чайник. Может, водки с перцем смешать для профилактики?

– Ну и п-пусть!

Яна всхлипнула. Настя вернулась к ней с медом в хрустальной розетке.

– Сейчас вскипит чайник…

– Я не люблю мед, – Яна наклонилась вперед, обхватив себя руками. – Вообще ничего не хочу. Умереть хочу.

Настя села рядом.

– Знаешь, как я выкарабкалась, когда мне было совсем плохо? – спросила она и, не дождавшись ответа, продолжила: – Я как-то сама к этому пришла. Помнишь, я неделю на звонки не отвечала?

Яна кивнула.

– Отпуск?

– Ага, отпуск! Это я тебе так сказала. А на самом деле лежала здесь, в квартире, и смотрела в потолок. Ничего есть не могла, килограмма три скинула. Тоже хотела сдохнуть. Ревела, жалела себя, мысленно придурка этого раз двести казнила. Как в «Алисе в стране чудес». Отрубить ему голову!

– Надо было – яйца, – сказала Яна.

– Ну, это тоже. А потом, на пятый или шестой день, знаешь, я как-то подумала: разве мне плохо? Нет, понятно, плохо, но есть гораздо больше людей, которым сейчас намного хуже, чем мне. У кого-то умирает ребенок, кто-то умирает сам, кому-то негде жить, кто-то попросту глубоко несчастен, ограблен, избит, убит. Дети в Африке, как скелетики…

Яна фыркнула.

– Дети Африки…

Настя приобняла ее.

– Я серьезно, Ян. Они там есть, в Африке.

И как бы с высоты тех проблем я посмотрела на свою беду. Она оказалась такой крохотной, такой мелкой, такой пустой. Ты жива? – спросила я себя. Жива. У тебя есть руки, ноги и голова? Есть. Крыша над головой, родители? Да. Тогда тебе дано больше, чем многим на этом свете. И ты еще ревешь?

Ну, случился в твоей жизни некий Бесемеев. Ты можешь это изменить? Нет. Ты уже прожила это, так и оставь это в прошлом. Если не можешь изменить, просто запомни на будущее.