Дичь и блажь

Не подкрепленное ничем рафинированное чувство сменяется замутненной дремотой. Вместе с остротой зрения терялась бдительность. Я вызвонил Жманю и как брату выложил все о своем суеверии.

– Слушай, ты подал мне отличную идею для книги, которую я издам миллионным тиражом! Знаешь, как она будет называться? – перебил Женя.

– Ну?

– Трансинкинг реальности!

– Чего-о-о?

– От слова sink. Буду писать о том, не как серфить, а как утопать в этой реальности. Опускаться на самое днище! Хочешь стать неудачником? Хочешь ссать по углам от страха? Прочти мое руководство по самым новым суевериям! А еще я могу стать антикоучем.

Буду всех демотивировать!

– Че ты стебешь, а? Я к тебе серьезно, а ты…

– Я смеюсь над твоим страхом. Не над тобой!

– Ты не веришь в знаки?

– Раз ты об этом задумался, это тоже знак чего-то. Весь мир с его законами физики и природы – это знак, но, блин, в отдельности рассыпанная соль, черная кошка, сломанный светофор – это как-то фигня.

– У меня до сих пор глитчи после вчерашнего, а от твоих слов становится только хуже.

Приходилось глушить Женин голос в своем сознании, уж больно громко он звучал во мне. Дошел до Дворцового пруда. Температурные качели не дали промерзнуть водоему. Облачное небо откусило половину Останкинской башни. Погода в стиле построк.

Монорельс навис над макушкой. Поезд елозил как гусеница по вьющемуся стеблю, проросшему в довольно странной части города. На квадратном торце телецентра – испытательная таблица, сквозь которую видится грустная морда калана.

Все эти конструкции вокруг должны были дышать другой жизнью. Сразу представляются превьюшки архитекторов и их блистательные макеты, а в реале довольно унылый райончик, даже если удаляться в сторону ВДНХ. Призраки Советского Союза вышелушивали краску зданий, не давая градостроителям возвеличиться. Может быть, эти же самые призраки сводили с ума строителей Вавилонской башни.

Эх, Москва, Москва, умеешь ты иногда навеять бытовые безнадежные настроения! Первые идеи распрощаться с городом приходят многим после прожитой двадцатки, но каждый дает столице надежду. Реализоваться здесь или устроить семейное гнездышко. Хедхантеры хищно налетают на свежее мясо. Не так страшно оказаться в их лапах, как вдруг понять лет через пять, что ты изо дня в день приходишь к одной и той же миске, куда тебе подсыпают сухой корм.