Провинциальные тетради. Том 1

Два смешных фонаря серебрили лениво ладони.

Ты в вагоне своем мою тонкую книжку читала,

Допивая стихи, словно чай, что заварен был наспех,

Но горяч, как огонь, обжигающий тонкие губы.

Сигарета в руках твоих верно и медленно гаснет.

Сизый дым, растерявшись, не знает: приткнуться к кому бы?

Он спешит вдоль путей, над вагонами с щебнем и лесом,

Мне его не поймать – он в мои не стремится объятья.

Этот дым – это ты, в сновиденьях без звука и веса,

И осколки дождя – твои верные кровные братья…

    Екатеринбург, 1990

«А углям вновь не возгореть …»

А углям вновь не возгореть —

Довольны будьте дымом, чадом,

Туманом розовым над садом —

За ветром влаге не поспеть.

В глазах твоих печальна медь —

Как будто встал перед оградой.

Мне твоего тепла не надо:

Я не хочу его иметь.

Осталось к богу возроптать,

Чтоб попросить благословения

И в ледяную лечь кровать.

Кого искать, кого спасать?

Мне самому нужно спасенье…

    1990

«Вздох августа, последний и холодный…»

Вздох августа, последний и холодный,

Оставил сизый шарик на окне.

И я, кристально трезвый и голодный,

Вожу бездумно пальцем по стене…

О, Бог мой! кто же вспомнит обо мне?!

    Ощепково – Талица, 1990

«Теперь уже без времени навечно…»

Теперь уже без времени навечно,

Теперь я не нарушу постоянства,

Стеклянные осколки бессердечья —

Вот лучшее для разума убранство.

Они – огни на полустанках спящих,

Вдоль этой бесконечной однопутки.

И бросит смерть под поезд проходящий

Последние смешные незабудки…

    Пыть-Ях, 1990

«Кто вчера отстал от стаи?..»

Кто вчера отстал от стаи?

Я не знаю, я не знаю…

Он и предал, он и продал,

Он и вылетел из рая.

Но картину рама старит,

И глаза теплом одарят

Неизвестного урода,

Что табак от всех тихарит.

В мягких каплях стеарина

Он живет еще, скотина.

Вот и меткий глас народа

И терпение, как глина.

Но печаль моя пустая,

Заоконная, слепая…

Нынче чудная погода —

Время выбиться из стаи…

    Усть-Юган, 1990

«Пора сменить на осень зелень лета…»

Пора сменить на осень зелень лета,

И черновую выбросить тетрадь,

И одному остаться до рассвета,

И в созерцанье тихом умирать.

Поверх тумана пробежать глазами,

По-над покоем фетовских стихов,

И, опьяненный тонкими духами,

Упасть на позолоченный покров

Уснувших трав.