Вот она я

А когда Аришка подрастёт, они все вместе приедут к бабушке и дедушке в гости и пойдут смотреть на лосей и барбарис, и никакие дожди и овраги им не будут страшны.

Когда Шурик вместе с дедом вернулись в дом у озера, уже вечерело. Шурик торжественно вручил бабушке корзинку с ягодами барбариса и объявил, что её храбрые добытчики голодны как волки. На что бабушка Соня ответила, что это очень кстати, ведь дома их ждёт свежий хлеб, парное молоко, наваристый борщ и целая сковорода жареной картошки.

– А на сладкое будут конфекты, – сказала бабушка и подхватила из рук Шурика корзинку с ягодами.

– Но бабуля, барбарис же кислый! Какое же это сладкое?

И вновь ему никто не ответил, только дед хохотнул и погнал Шурика учиться затапливать баню. Спустя два часа, распаренный и красный от дедушкиного веника и банного жара, Шурик смёл свой нехитрый ужин, и дед сказал ему:

– Давай, Сашура, похозяйничай, пока бабушка в баньке парится. Наливай нам чаю да ставь сладкое на стол… В сенях посмотри, под крышкой, ну!

И когда Шурик поднял крышку с широкого и низкобортного медного таза, он увидел рубиново-красное, головокружительно пахнущее варенье, которое остывало здесь, в прохладе сеней.

И, конечно же, Шурик зачерпнул его прямо пальцем и сунул палец в рот, и это варенье было лучше всяких конфет и каких-либо ещё сладостей. В меру сладкое, немного с кислинкой, ещё тёплое и густое. А самое главное, сварено его бабушкой, чудесной женщиной, которая давным-давно натерпелась страху в этих краях, но потом, спустя много лет, вернулась на бесприютное пепелище и привезла с собой свою любовь. И любовь эта была такой живучей и мощной, что до сих пор она первая сладость в деревне, и ничего другого никто у тёти Кати не покупает – ни шоколадок, ни конфет.

Щедро наливая тягучую рубиновую красоту в пиалу, Шурик с замиранием сердца думал о том, как повезёт домой банку конфектного варенья, эту озёрную сладость в подарок Аришке – его маленькой сестрёнке, с которой он ещё не был знаком, но совсем скоро обязательно познакомится.

Март, 2017 г.

Вот она я

Я смотрю в чистое небо над тайгой. У неба и тайги – один цвет. Небо светлее, тайга темнее, вот и всё различие. В нашем языке есть слово, которым можно назвать сразу все цвета: нярг. Ни у кого такого больше нет, чтобы и трава, и вода, и одуванчик – всё одним словом. Прибавишь его к дереву – скажешь о цвете дерева, прибавишь к камню – скажешь о цвете камня. Бабушка говорит, в нём запрятан общий цвет природы.