Германский Гермес. Музыкальные драмы немецких и австрийских композиторов.

Ты, Вердульф, ошибаешься!

Едва ли был на свете сын,

Который бы скорбел сильнее,

Теряясь в непрестанных

Помыслах об у?мершем отце! —

И Лойбальд ныне

Исчах от горя и печали!

Ведь такая скорбь

Сильнейшим ядом

Отравляет его юный ум

И омрачает нежное

Цветенье юности!

Его подвижный, острый ум

Стремится в бой, к мечу,

Ведь в нём живёт

Одна лишь мысль…

Его печалит смерть его отца.

Я предложил ему однажды,

Вердульф, устроить

Рыцарский турнир.

Он раздражён был тем,

Что мой совет изгнал

Из недр души его

Какой-то мрачный образ,

Рождаемый во тьме

Ещё более мрачной мысли, —

И бесстрастно, холодно ответил:

«Не хочу сражаться,

Ведь кто, если не я, отплатит?..»

А затем он, с нелюдимым видом,

Снова погрузился в свои мысли.

Знай, он склонен к одиночеству

Даже тогда, когда

Заботится о друге…

В тьме минувшей ночи

В плену был Лойбальд

У гнетущих, тяжких сновидений,

Он бормотал убийственные речи,

И, сурово понося всю свою жизнь,

Он трусом называл себя…

Я, растянувшись рядом с ним,

Не спал, и я старался

Избавить его очи

От тяжёлых сновидений.

Наконец, я разбудил его,

Но он, проснувшись,

Повелел мне спать.

Я сделал вид, что сплю.

Тогда, решив, что я уснул,

Он медленно прокрался в дверь;

А я последовал за ним.

Он шёл окутанными тьмой ходами,

В которых таял лунный свет,

Он направлялся в самый низ

Родного замка, и две тени,

Две мрачных тени были с ним:

Одну из них отбрасывал

Перед собой он сам,

Другая же спешила

Вслед за ним.

Я был его второю тенью.

Слушай! Когда же он, свернув,

Вступил в широкий ход,

В котором находилась

Давно изъеденная голодом

Седых времён гряда

Бесцветных склепов

Древних предков, —

Тогда меня окутал ужас,

И мне стало мниться,

Что я в плену у тёмных сил.

Я устрашился самого себя,

И, перестав его преследовать,

Я оглянулся… вскоре

Моя же собственная тень

Гнала меня обратно в замок.

Вердульф.

О, я вне себя.

Как? – радостью или печалью —

Назвать то чувство,

Что в меня вселяет

Твой рассказ?

Я вижу: удручённый

Тяжким горем Лойбальд —

Человек достойный;

И я знаю: он меня услышит.

Если в нём живёт

Могучий, мужественный дух,

Я принесу ему

В его тяжёлой скорби утешенье.

Лотарь.