Дверь в глазу

Стивен зарабатывает на хлеб профессией музыкального терапевта.

– Ага, – сказал я. – У меня к тебе вопрос. Как ты относишься к горам?

Наступила осторожная пауза. С того конца линии доносились звуки насилия над тамбурином.

– Пускай стоят, – наконец ответил он. – А что?

– Да я тут одну купил, – сказал я. – Звоню тебе по сотовому с ее вершины.

– Поздравляю, – сказал Стивен. – Это случайно не Попокатепетль? Или ты открыл универмаг на Маттерхорне?

В минувшие годы я сколотил умеренный капиталец на недвижимости, и по причинам, которые остаются для меня не вполне ясными, это уязвляет моего брата.

Его не назовешь истово верующим, но он считает себя глубоко порядочным человеком, умеющим приносить жертвы ради высших жизненных ценностей. Насколько мне известны его жизненные ценности, они сводятся к поеданию ящиками китайской лапши, сексу с некрасивой женщиной примерно раз в пятнадцать лет и надуванию щек перед людьми вроде меня – теми, кому удалось чего-то достичь и от кого не несет за милю шмотками из секонд-хенда.

Я люблю Стивена, потому что из родных у меня больше никого нет. Наш отец умер от сердечного приступа, когда мне было десять, а брату – семь. Мать убило спиртное, когда я еще учился в колледже, и примерно тогда же наши со Стивеном дорожки начали расходиться в разные стороны. Стивен вбил в голову, что ему суждено снискать лавры великого пианиста, и все время либо играл свои этюды, либо ныл, что зря этого не делает.

Большого таланта у него не было, но фортепиано позволяло ему спрятаться от мира, который казался брату сложным и малоприятным и испытывал приблизительно те же чувства по отношению к нему.

В отличие от него я всегда принимал жизнь такой, как она есть, со всеми ее изъянами и несовершенствами, и считал, что если ты намерен чего-нибудь в ней добиться, то не надо изображать из себя снулую рыбу.

Я рано женился и повторял эту процедуру неоднократно. Первую сделку я заключил в восемнадцать.

Теперь, в сорок два, у меня за плечами была парочка мирных разводов. Я жил и добра наживал в девяти американских городах.

Поздно ночью, когда покой не приходит и меня начинают точить сожаления о том, что моя активность стоила кое-каких традиционных житейских благ (длительной близости, потомства, привычного гнезда), я пускаюсь в астральное путешествие по сотням объектов недвижимости, прошедших через мои руки за все эти годы.