Дверь в глазу

Я размышляю о тех людях – пусть их немного, зато они мне благодарны, – которые сделали местом своего обитания или источником дохода постройки, чью скрытую ценность мне удалось распознать первым, и паника отступает. Тревога, сжимающая легкие, как шотландец волынку, ослабляет хватку, и я умиротворенно погружаюсь в сон.

Свою часть наследства Стивен истратил на музыкальное училище, решив стать композитором. Те его сочинения, которые я слышал, нагоняли тоску – такие хорошо слушать в машине с включенным двигателем и шлангом, проведенным в салон от выхлопной трубы, но напевать их под нос никто не станет.

Когда выяснилось, что ни один оркестр не хочет ничего заказывать Стивену, он, как истинный художник, впал в депрессию и отправился в изгнание в Юджин, Орегон, чтобы полировать там свои опусы и добывать скудные средства к существованию, обучая умственно отсталых играть на губной гармошке с целью обретения психического здоровья.

Два года назад после конференции в Сиэтле я навестил брата и обнаружил, что он живет в убогой квартирке над свечным магазинчиком на пару с умирающей колли.

Собака уже не могла сама справлять нужду, и Стивену приходилось сволакивать ее на травянистую обочину тротуара, а потом вручную опорожнять ей мочевой пузырь с помощью массажа – душераздирающее зрелище, особенно если вы смотрите, как этим занимается ваш единственный родственник.

Я сказал Стивену, что с деловой точки зрения ему следует подвергнуть несчастное животное эвтаназии. Из-за этого разгорелся жуткий скандал, хотя, по-моему, было совершенно очевидно, что если человек регулярно тискает у порога своего дома полудохлую псину, мало кому захочется брать у него уроки музыки или спрашивать, как излечиться от полоумия.

– У моей горы пока нет имени, – сказал ему я. – Слушай, а назову-ка я ее в твою честь! Пускай она будет ЛЫГОН-гора! – Семейная шутка – акроним, означающий “Лысый и говна нанюхался”. Стивен начал терять волосы сразу после двадцати лет, а его вздернутый кверху нос придает лицу брезгливое выражение, как будто он все время страдает от дурного запаха.

Стивен испустил сухой смешок.

– Давай-давай. Ладно, пока.

– Стой. Я пришлю тебе фотки своей хижины. С электричеством от ветряной мельницы. Ты такого в жизни не видал. Приезжай, сам посмотришь.

– А как же Чарлстон? Как Аманда?

Я выплюнул на ладонь лаймовую корочку и подбросил вверх, чтобы проверить, не клюнут ли на нее летучие мыши. Они не клюнули.

– Без понятия.