Периметр зверя

В каком-то судорожном порыве прижатая к стене, перед ним стояла девчонка.

Тебе сейчас ни за что не вспомнить, Малыш, какая мысль первой посетила тогда твой очень спокойный мозг. Скорее всего, никакой мысли не было. Ты просто легонько коснулся ее лица. Словно засомневался – жива?

Девчонка не вздрогнула. Распахнула ресницы, дотронулась до разбитой губы, увидела кровь и брезгливо встряхнула кистью.

– Больно? – Вообще-то Малышу было глубоко наплевать, больно

или не больно, ему просто хотелось услышать, как она разговаривает.

Девчонка исподлобья взглянула на Малыша и вытерла руку о джинсы. И сказала. Не зло, а так… с интересом – Хочешь попробовать? – Потом прижала ранку воротничком черной блузы и добавила:

А вообще-то ты меня спас. Спасибо.

Пожалуйста, – ответил Малыш и затосковал.

Ветер пронизывал насквозь.

Пахнущий пирожками, полузадушенный вокзальный ветер вдруг до костей прошил тебя чужим, не осязаемым до сих пор холодом. Странная густая боль растеклась по вздувшимся венам.

Ветер… Что-то с тобой происходит, сейчас, Малыш!

Все случилось быстро и не так.

Только оказавшись на заборе, Малыш подумал, что девчонка тоже, наверно, хочет вырваться отсюда. Он опустил вниз руку, поймал холодные тоненькие пальцы, без усилия втянул ее наверх и спрыгнул.

Девчонка, крепко вцепившись пальцами в ребро забора, неловко жалась где-то наверху. Боится, что ли? Малыш напрягся и подавил в себе желание развернуться на 180 градусов и сбежать отсюда куда подальше, пока… А что, собственно, пока?

И ты сдунул со лба прилипшую прядку.

Прыгай.

Высоко. – Голосок холодненький, как мышиный носик.

Какой-то взъерошенный колючий бесенок вскочил тебе на плечо и ты ухмыльнулся знакомой сидоровской улыбкой, четко выговаривая по слогам:

– Я не собираюсь торчать под забором до утра. Или прыгай или оставайся здесь, к чертовой матери.

Малышу захотелось, чтобы она скорчила плаксивую мордочку и заныла. Но девчонка мгновенно отпустила руки и тяжело грохнулась на асфальт.

Глупо грохнулась, нелепо грохнулась, ударилась локтями и затылком, встала на ноги, посмотрела на Малыша снизу вверх, словно удерживая какие-то слова, оттолкнула его и бросилась в темноту.

А Малыш, не раздумывая, следом. Зачем? Испугался, что пропадет? Что снова нарвется и некому будет помочь? Ее глаза? Ты же успел рассмотреть ее глаза, Малыш. Зеленые. Но не такие зеленые, как глаза бывают, а словно капельки акварельной краски.