Периметр зверя

Отчего же так хочется умереть в 15 лет? Сидор? Карэ? Нужная ночь да мутное стекло? Нет… Это не причина. А, может быть, просто пришла пора прощаться? Просто выпали молочные зубки, а клыки еще не окрепли? Ты еще не знаешь вкуса смерти, Малыш, и оттого ее запах кажется тебе сладким. То ли вздох, то ли стон еще не успел войти в сознание Малыша, как он уже метнулся в сторону.

В стороне был наспех сколоченный забор, навесной замок на калиточке, из под которой вытекала обильная жирная лужа, мрачно дохнувшая неряшливой кухней и близким санузлом.

Мимо простучал башмаками наряд милиции, Малыш вжался в доски и спиной чувствовал как ворочается и гудит агрессивная среда. Много агрессивной среды. Вялой, смрадной, старорежимной. С колуном за поясом. С нечесаной бородой и волосатыми влажными лапами.

Малыш с облегчением проводил взглядом патруль. Он ни с кем не хотел делиться. Это была его ночь.

Раз… -подтянуться.

Два… – тесно прижаться к ребру забора и слиться с ним воедино. Три – гибко сползти вниз, мягко спружинив на встрече с землей и скользнуть в тень.

За забором было темно, на пятачке, освещенном умирающей лампочкой, валялись бутылочные ящики, а за ними мелькнул огонек сигареты.

Нет. Три огонька. И четыре силуэта.

Три больших, а один – маленький.

Когда-то давно Малыша тоже держали за плечи, его затылок был как раз по грудь тому, державшему…

«Скажи Сидору, что он – грязь. А это я оставлю ему на память».

И чиркнули пару раз лезвием по лбу. Так, чтоб там получилась буква «М» – Мартын.

Потом ты плакал на чердаке, а когда Сидор нашел тебя, прижимал к себе, слезы твои пополам с кровью пачкали Сидору рубашку.

«Сидор… Там больше нет этой буквы?». Он сжал в кулаке твою челку и запрокинул тебе голову. На лбу красовалось шесть беспорядочных порезов. В правой руке Малыш сжимал осколок стекла…

С тех пор Малыша кидало в жар, когда было темно, когда из четырех силуэтов трое были большие, а один – недоделок, когда вокруг хлюпала агрессивная среда и подмигивала сигаретными огоньками.

Хитро и зазывающе. Ну, Малыш, поиграй со мной! Ты же так этого хотел!

Первый удар ногой выбил из чьей-то податливой груди жалобный, всхлипывающий звук. Потом все получилось до стыдного быстро и привычно. Двое лежали на земле, над забором взметнулся чей-то зад…

Малыш выпустил из легких загустевший воздух, упруго толкнулось сердце. Все?

Тепло растекалось по спине. Чье-то лицо близко-близко, так что невозможно разглядеть черты.