Периметр зверя

Малыш плелся по перрону, какие-то бестелесные призраки всплывали в его сознании, и когда он касался их ладонями, они вдруг обжигали до костей грубой, шершавой шкурой…

«Сидор.. Я не могу больше бежать!»

Молчание. У тебя горит в груди… Еще один круг… Еще… Шаг… Все… Темно…

«Они меня дразнили, Сидор! Как я могу их наказать, они в шестом, их трое, а я в четвертом и один! Ну почему тебе меня не жалко?

Не жалко. И ты сам дерешься с этими шестиклассниками, день за днем, а потом один из них попадает в больницу с сотрясением мозга.

«Сидор, я никогда не буду водить машину.

Почему именно наша мама должна была умереть? Почему мы с тобой должны были остаться одни?»

«Малыш, опять тетя Аня кормила тебя обедом? Ты делаешь мне больно. Мы все должны делать сами. Завтра ты сам приготовишь себе суп. Я не знаю – КАК. Как хочешь, ты хорошо меня понял, Малыш?»

«Когда-нибудь и тебе придет время умирать. И ты должен сделать это так, чтоб ни с чем на этом свете тебе было не жалко расставаться.

Подвижное вокзальное месиво даже на первый взгляд не казалось однородным. А уж на ищущий, Малышовский, и подавно.

Тетечки – дядечки, узелки – сверточки. Растеряно – на часы, печально – на расписание. Корзинку на колени, чемодан под голову.

А там, в уголочке, что за бедолажки приютились на ступеньках?

Лица немыты, взгляды плывучи, платочки пониже, бороды погуще… Чьи? Чужие!

Однако Малыш искал других.

Сытых и чищеных. Сильных. Словом – хозяев, тех, кто никуда не уезжал и никого не встречал. Им было где ночевать и что поесть. Но они неизменно приходили сюда, рассеивались по двое, по трое, вышагивали по перрону, ковырялись спичками в крупных зубах, пили пиво, им было скучно, и они тоже искали.

Подходящую девчонку.

Старого обидчика.

Нужного человека.

И еще – они играли.

В древнюю, рожденную вместе с этим миром игру – «Охота на чужака».

Вот такого. Небрежного. Ссутулившегося. С наглым прищуром и чуть приподнятой в улыбочке верхней губе. Типчика с прыгающей походкой, потому что чужая земля жжет ему пятки.

И Малыш знал – его заметят. Его уже ждут. Он здесь нужен. И было хорошо. Ему, идущему по ночному перрону и вдыхающему ветер.

Вот она, Малыш, жизнь. Бьется вокруг, горячая, вкусная, ничем тебя не обделившая.