Перевал оставшихся дома

Я сегодня был лучше всех прежних героев!

Несравненный солист ускользнувших ступеней.

Одноразовый лоцман ночных коридоров,

Запасной гладиатор для действия страсти,

Подходящий статист для податливых взоров,

Самый преданный жрец в этой избранной касте.

А когда я завязывал с кофе и трепом,

И окурок старательно вдавливал в кожу,

Подрасстрельные мысли крестились в окопах,

Принимая навзрыд облегчение ложью.

И ложиться на снег с переменным успехом,

Но до спазма сведенные скулы твердели,

Я, конечно, был лучше до боли, до смеха —

Запасной гладиатор капризных постелей.

И слова задыхались, плутая не в меру.

А прижатых ладоней потешная крепость,

Заставляла всерьез, без наркоза, на веру

Принимать как спасение высшую слепость!

Но в глазах твоих странных, так чисто и больно.

Так затравленно и неумело покорно.

Так пронзительно просто, тепло и невольно.

Что-то было такое… прикрытое черным…

***

В суицид прощенья верить —

поздно, милый…

Все незапертые двери —

ночь прикрыла,

Никого не будет рядом,

но от боли станет тесно,

И покажется наградой —

то, оставленное место.

И находчивым Прокрустом

по привычке,

Ночь растягивает чувства —

безгранично.

Будет виться монотонно

дым над парой битых кружек,

И покажется Мадонной

растолстевшая подружка!

На аллеи снег ложится

пусто в парке.

До рассвета ей не спится,

ночь насмарку,

И хандра унылой прозой —

дней запутанных волокна,

И давно, в забытых позах —

спят всевидящие окна.

    1998 г

ТАБЛЕТКИ ОТ КАШЛЯ

Белый шорох шагов —

перегруженной памяти блеф —

камуфляжная потная шкура.

И скользят под ногами тела покоренных миров,

И погас на ветру в неподатливых пальцах окурок.

Белый шорох шагов —

умирающий, стонущий звук.

И светящийся круг —

где оскаленных глаз мерзлота —

белый танец волчицы,

И в таблеточной горечи рот —

под прицелом, на рваной гряде,

Где же ваши хваленые крылья?

А я… попытаюсь родиться,

Может в следующий раз, на пол – жизни поближе к тебе!

А кому-то из нас —

все равно, на исходную плешь суеты —

чуть живым возвращаться.

И прикармливать ангелов с рук,

не видавших такой высоты!

Я там был.

Мне значительно проще – остаться.

А во всем остальном —

Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ЭТО БЫЛ ТЫ!

* * *

Устало ветер шевелит

Полы твоего плаща —

молчаливый эскорт.