Турица моя злато-единорогая

– Да ну! – Сашка балдеет и аж вытаращился.

– Вот и главное.

– А Иван?

– От предтечи и крестителя Иисуса Иоанна пошёл.

Сашка грязно выругался и заплакал. Сопли потекли.

– Врёшь ты всё, – сказал он наконец обиженно.

А у нас главврач – еврей, Израиль Давыдович. Нашли, куда Сашку посадить. Дураки… А говорят, что сумасшедшие это мы. Ага… Ладно, мы попались. Только всех – не пересажаешь. Не-ет! Врёшь, брат: не пересажаешь. Верх будет наш…

А Сашка на другой день увидел уборщицу нашу Марью Ивановну – руки в боки и аж закачался от смеха:

– Еврейка! Еврейка!

Марья Ивановна – дородная баба лет пятидесяти.

У неё чулки по старинке на резинках. Когда моет пол и залупляется – видно… Так она аж затрясла ядрёными сиськами от гнева:

– Да какая ж я еврейка, сморчок поганый? Мои предки на этом самом месте ещё в тринадцатом веке Русь от татар обороняли. Вон досель в роще ров остался. Они ж и копали, и вал насыпали.

А Сашку выматерила и огрела шваброй. Он завопил… Эх, Сашка… Не в коня корм.

А что до ненависти, то я не испытываю её ни к кому… Это не нормально, знаю. Ненавидеть надо. Гитлера, например, Родину советскую… Это – святое дело…

Святость

Я чувствую себя святым. По неосторожности несколько раз сообщил об этом людям. – Отомстили. Больше всех постаралась жена.

Женщина – мать. Она ищет мужчину, способного обеспечить её детей, их развращение и собственную развратную жизнь. Я как раз за бабу и сижу.

Городские мужики, женящиеся на пришлых и бездомных – идиоты: оберут, как пить дать.

Те для того в города-то и едут… Всё правильно: я сижу, а она в моей квартире с другим мужиком наслаждается… Идиот? – согласен. Плохие слова вы сами додумаете, а я не буду: вредно для души. Молчу… Модерация…

Чем цензура отличается от модерации? – Для меня – ничем: два чужих понятия. Наверное, тем же, чем порнография от эротики…

А баба оказалась божественная донельзя: лживая насквозь…

Что общего у божественности и лживости?..

Что-то ведь есть, а?.. Не случайно… Жена ходит в церковь и представляет меня там попам и прихожанам подонком. Льёт дерьмо на исповеди по мою душу, а поп её, знай, благословляет. Подстрекает, то есть.

Церковное благословение – подстрекательство чистой воды.

Служение культу, оно служение чему?.. С вами не поговоришь… Модерация: пи-пи-пи-пи-пи…

Ну баба от того и вовсе вразнос пошла… Кто спотыкается, церковь, боженька на облачке или я?..

Я, однозначно.