Глаз всеобъемлющий

Молодеет город,

лев рычит за аркою.

Утоляет голод

зрелище из Африки.

Снова, как когда-то,

кормится неволей

городок, богатый

океанской солью.

Здесь перед собором

продавал рабов

вождь конкистадоров –

добытчик-людолов…

Оживают пристани,

вяжут лапы льву –

в шапито с туристами

денежки плывут.

Осень в Цхинвале

В сыром молочном контражуре,

как будто в рваном пеньюаре,

мне свысока кивнули горы,

пирамидальные, как гири.

Наверно, штольни и тоннели

все перевалы переврали –

и нет связующей нас цели,

и горы палку перегнули.

Высотомерное величье,

нечеловечье равнодушье,

но беличье до неприличья

есть в пеньюаре что-то шубье.

Как суета листвы по склонам

не мажет горную породу,

не выжать лаской благосклонность –

такая гордая порода.

«Нет такого…»

Нет такого

искажённого художником

лица,

которое не встретилось бы

по дороге.

Босх и Дюрер,

великие итальянцы,

малые голландцы,

Доре и Бёрдслей,

Пикассо и Матисс

ничего не смогли придумать.

Тоже мне творцы!

«Унылая пора рекламы зимних шин…»

Унылая пора рекламы зимних шин.

Вот с реактивным рокотом хозяйственную сумку

по выбоинам прёт унылый гражданин,

колёсики стучат в такт общему рисунку.

Да, знаю, колесо – эмблема перемен,

повторно круговых и движущихся к краю,

но сумкой впереди патлатый джентльмен

опять по нервам бьёт.

Кто он? Кто я?

Не знаю.

Укротитель

Выходящий с бичом по ночам в середину заветного круга

воспитатель зверёнышей, дрессировщик и репетитор

твёрдо знает, зачем, что в итоге и чья же заслуга

в торжестве на манеже, тёмной пляске счастливых софитов.

Режиссёр, дирижёр, потрошитель банального текста,

проповедник усталый, интерпретатор,

он гоняет по кругу безумных чертей из оркестра –

и вращаются тигры, иллюстрируя ротор и статор.

Он почти уже бог в сочинённых заранее рамках,

но тупеет тигрица, щелчками прибитая к тумбе,

и за мясом на палке охотится вольная самка.

Озверел укротитель и щерит поетые зубы.

Лучше с круга сойти и погладить по холке и лапе,

и увидеть опять точный глаз оживающей пумы –

это есть божий текст, в сердцевину впускающий клапан,

укрощающий гордость, освещающий лица угрюмых.

Несвязное – 2

* * *

…своих решений видеть

произвол –

как в дырке зеркала увидеть

бесконечность.