Санаторий

 – В чапаи?

– Куда я записался – не твоего ума дело, – спокойно отозвался Ездра. – Тебя туда и посмертно не запишут, так что делай, что тебе велено, Дылдушка, или вали из окопа – и без тебя преодолеем.

Дылда скривил презрительно-насмешливую мину, пожевал губами, но дальше дерзить не решился, а послушно повернулся и шагнул к другой стороне окопа, уставился на осиновую заросль и даже руку козырьком поднёс ко лбу, шутовски изображая Илью Муромца.

И тут из осин явился – внезапно как-то, словно рос там, рос и вот, наконец, вырос – конь непонятной белесой масти, на котором подбоченясь сидел всадник в драной фуфайке и битом молью малахае с торчащими в стороны ушами.

– Это чего за конь, …? – изрёк Тошнот.

– Конь блед, – поправил Ездра.

Не сразу, но рассмотрели, что всадником был санаторский дурачок Чиполлино. В руках он держал горн и, кажется, пытался выдуть из него то ли резвую пионерскую «Зорьку», то ли скорбный «De profundis».

– Он за нас или за них? – раздумчиво бросил Чомба.

– Он за мир во всём мире, – ухмыльнулся Тошнот.

– Первый Ангел вострубил, – нараспев произнёс Иона, – и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела.

– Ишь ты! – поджал губы Дылда. – А может, этот – не первый?

– С остальными всё – ещё хуже, – покачал головой Ездра.

– Так чего, шмальнуть что ли? – вопросил Чомба, припадая к прицелу и разглядывая в него всадника.

– Нет! – подпрыгнул Ездра. – В ангелов не стреляют.

– Ещё как стреляют, – усмехнулся Дылда. – Ангелов-то и ставят к стенке в первую очередь.

– Вспомнил! – сумрачно улыбнулся Иона. – Вспомнил же… И ангел в белом, на взлёте снятый, роняя перья (иль клочья ваты?), рванётся криком по-над обрывом и рухнет в бездну комком бескрылым…

– Это ты к чему? – уставился на него Ездра.

Иона лишь пожал плечами. Откуда он знает, к чему это, зачем и почему. Почему именно так, а не иначе.

– Ангел в белом и с ватой в руках – это про них, что ли? – кивнул Дылда в сторону противника в белых халатах.

– Нет, клочья ваты – из моей фуфайки, – возразил Молчун.

– На ангела ты не тянешь, Молчун, – усмехнулся Дылда.

– Так ангел же – Чиполлино, – напомнил Тошнот.

– Запутали всё, – покачал головой Ездра. – Всё запутали и перепутали, глупни.

– Антипода убили, – слезливо пробубнил Слюнтяй, ещё десять минут тому назад смеявшийся над этой смертью. – А он мне семь сигарет должен был.