Нет предела

Есть теперь, где усталому путнику укрыться, отдохнуть в ненастье и зной.

Вспомнил учебные полеты в летних лагерях в самые жаркие дни, вот как сейчас: июнь, июль, – действительно пекло. Солнце нещадно жарит, пить хочется спасу нет. А вода и есть вода: сколько не пьешь, все потом уходит, слабость по всему телу. Не вспомнить, кто предложил: бегали в ближайшую посадку, вначале вишню брали, сок давили. Потом ягода разная пошла: малина, смородина, крыжовник. Насколько легче переносить жажду и усталость, глотнув кислого, до ломоты в скулах сока.

Целый день на жаре. Далекое бесшабашное время, здоровье, молодость, полеты, полеты… Олег грустно улыбнулся, майор Давлет… Только и время об этом таджике вспомнать.

Глава 5

– Не сопи, – вдруг буркнул до того похрапывающий Болотков, – желал бы быть на твоем месте. Завидую по-черному, даже злюсь. Везет же дуракам и…

– И пьяницам.

– Да-да, и пьяницам. Сто процентов инструкторов написали рапорта. Да что летчики! Каждый вшивый камендантишка или завсклада изъявил желание пролить кровь за веру и отечество.

Вопрос за чье, и кому…

– Ну что в этом плохого? – удивился Олег. Генка покосился на него.

– Ничего, все нормально.

Сарин дернул подбородком:

– Пусть пишут, может повезет.

– Ну да, повезет в цинковом гробу вернуться. Ты что думаешь? Все прям аж спотыкаются, в Афган спешат? А если и спешат, то только не геройствовать. Тебе б задуматься.

– Никак не пойму о чем ты говоришь? Это ж большая политика. Нас Штаты со всех сторон жмут.

У границы топчутся. Мы что, по-твоему, смотреть должны? По лапам им, по лапам! Апрельская революция, народ новой жизни желает. Ни оружия, ни армии у них нет. Задавят и к нам подберутся. Не-е-т, мне нечего думать: вперед и только вперед.

Генка внимательно смотрел на Олега, потом усмехнулся, почесал царапины:

– Крепко же ты пил все это время, капитан, ой, как крепко.

– А при чем тут «пил»?

– Ни при чем, конечно. Может это и к лучшему. Про пакет не забудь! Кто подойдет, спросит, привет от меня.

Через полчаса свернули на щебенку, минут через десять остановились у КДП. Генка поднялся наверх. Еще оттуда махнул рукой, дескать, все в порядке. Плюхнулся облегченно на сиденье.

– Успели, давай во-он к тому… дальнему.

Из открытого люка самолета кто-то грозил им кулаком.

– Чуть не на час из-за вас вылет задержали, – сердито выговаривал полноватый, в возрасте, командир экипажа. Щеки его, изрытые щербинками, пунцовели раздражением.