Тень безымянного

Ему костей беспамятных не нужно,

оно гордится тонкой жаркой кожей,

любовью, храбро рвущейся наружу,

кинжалом, вынимаемым из ножен.

Свободное. Веселое. Живое.

Смеется над отжившими костями.

А нам уже не выбраться с тобою,

На каменное ложе тянет, тянет…

Красавица

Красавица. И больше ничего.

Ни личности, ни чувства, ни ума

Не признают в ней. Лишь азарт погонь,

Лишь похоти неистовая тьма

За ней вослед. А хочется – любви.

Надёжности. Чтоб век как день прошел.

И снова поднимает веки Вий,

Ни капли не имея за душой.

Горит заря на кончике пера,

Уходит время песен и цветов,

Красавице в паноптикум пора,

Любая украдет ее лицо.

Долг

Ей казалось: вот, исполняю долг,

А терпение – добродетель.

Даже если сердце воет как волк,

Остается главное – дети.

Дети выросли и сказали: – Мать!

Что так рано выжила из ума!

Банальность

Ты получаешь ее в подарок,

Не зная цели.

Не пишут рукопись без помарок.

Грязь там, где ели.

Готов как будто и днем, и ночью

Час встретить судный,

Но как не хочется править почерк

И мыть посуду.

Люблю ли

Люблю ли я свои тревоги, свои заботы и труды?

Люблю. Покуда носят ноги, и не приговорили боги

пить чашу горькую беды.

Люблю ли разочарованье? Печаль осенних хмурых дней?

Люблю. Хотя все чаще ранит тяжелый бег лихих коней.

Люблю ли горькой правды тяжесть? Прозрений слишком резкий свет?

Люблю. Об этом не расскажешь.

Но в этом жизнь.

На склоне лет

ценить приходится иначе

и ветра свежего глоток, и нерешенные задачи,

так и не найденный исток,

и не достигнутое устье,

и радость вперемешку с грустью.

.

Влажность

На улице влажность процентов под сто,

Не дождь, а зависшая серая хмурость.

Прилипший к асфальту кленовый листок,

Небесная синь, что от нас отвернулась,

Вполне согласуются с сумраком душ,

С попытками поиска происков вражьих.

Не принцем опять оказался лягуш,

Но страшно, что новый окажется гаже.

Осталось работать. Ждать свежих снегов.

Надеяться. Верить сегодня непросто.

Лисицей уставшей уйти от погонь

На личный, запретный, невидимый остров.

Разрезали

Разрезав Бога на сотни кусков,

Закрыли в храмы-ларцы,

Собрать не сможет фрагменты никто,

На страже их гордецы:

– Наш Бог – это Бог,

а ваших богов не знаем и знать не хотим.

И тянется по дорогам веков

войны одичалый дым.