Мужчина и женщина. Голубцы…

Лето 2016 года.

Сочинение о своем лете я последний раз писала лет 30 назад. Это были обычные отчеты о поездке в пионерские лагеря. Когда я теплой осенью, сидя в школьном классе, в очередной, 6 или 7, раз, вносила слова в тетрадь, то было только одно желание – это написать больше в количественном измерении, чем у соседа. Чувство соперничества подзадоривало меня и я растягивала слова и придумывала несуществующие события. Придумывать мне было легко. Я просто смотрела в окно и мысленно улетала в сосновый лес, в котором находились домики, спортивные и танцевальные площадки, столовая, баня, штаб, вспоминала своих друзей, вожатых и истории составлялись сами собой.

Спор я, обычно, выигрывала. Зачем ввязываться, если есть сомнения?

Эмоции радости от выигрыша и восторженные глаза одноклассников от моих приключений (настоящих и не очень) давали мне ощущения полета и чувство превосходства над обыденностью.

Зачем сейчас я решила окунуться в состояние написания сочинения? Явно не для победы в споре.

А для чего? Напишу, может узнаю.

Итак, поехали…

В вербное воскресение я приехала в маленький городок в Чувашии. Как мне казалось, я решу все свои вопросы максимум за 2 недели. Чистые окна домов этого города всегда поражали меня своим блеском, чистотой и вселяли уверенность в правильности моего решения.

Я – 45-летняя взрослая тетя. Мать двоих детей. Разведена. Имею: большой лишний вес, диплом психолога, кучу сертификатов и твердое убеждение, что всё будет ХОРОШО! Я дышу солнцем, радуюсь каждому цветущему каштану, заставляю себя не думать о прошедшей холодной и горькой зиме, и не думаю.

Две недели пролетели в тревогах, криках, истериках, а пути домой нет. Проблема, которую я собиралась решить с помощью родных и чужих людей не только не решена, а еще больше разрослась. Надо что-то делать. Как то обустраиваться и приспосабливаться.

Я собираю тренинги в иконной лавке и в реабилитационном центре, провожу консультации батюшке прямо в Храме после крещения, пять часов беседую с женой священника (было чувство, что отбойным молотком долблю гранит), и… оказываюсь на лавочке возле пруда с сумками и клеймом «ведьмы».

Родные люди мне отказали в ночлеге. А пути домой нет – вопрос, с которым я приехала, еще далек от решения. С чувством усталости и безысходности я устраиваюсь на лавочке и хочу, закрыв глаза, отключиться от реальности. Вокруг зеленеет сочная трава, цветут яблони, поют птицы.

Мне холодно.