Казачьи Покрова. Избранное

– Изловить лиходеев я рада помочь —

Предводителю молвила Ганна, —

Погоди, пусть на землю опустится ночь,

Поднимись на вершину кургана

И в степи, освещаемой яркой луной,

Ты увидишь, вещует мне сердце,

Там, где спят беглецы, ветерок озорной

Треплет русые их оселедцы. —

Месяц в небе ночном обнажил ятаган,

Высоко засияли Стожары,

Предводитель аскеров взошёл на курган,

Чтоб увидеть, где спят янычары.

– Что такое?! – Ага отшатнулся назад, —

Их же дюжина! Так не бывает! —

Ведь куда ни направит он пристальный взгляд,

Оселедцами ветер играет.

– Не иначе, беду подготовил Иблис,

Столько воинов! Явно – засада!

Нет, покуда зарёй небеса не зажглись,

Уходить нам отсюдова надо!

Мы не сможем осилить такого врага,

Янычары дерутся, как волки! —

Так за хлопцев чуприны трусливый ага

Принял ночью ковыльи метёлки.

Той же ночью аскеры без шума ушли

Восвояси. Лишь бедная Ганна

С перерезанным горлом лежала в пыли.

Не простили ей турки обмана.

III

Ну, а братья назад посмотрели с утра —

А погони не видно, как странно!

Как же турок сдержать умудрилась сестра?

Что придумала хитрая Ганна?

И пошёл на разведку тогда младший брат,

Чтоб узнать поподробней, в чём дело.

Только вскоре вернулся он, губы дрожат,

На руках бездыханное тело.

Я вам честно скажу, мне неведомо как,

Может, ангелы им нашептали,

Может, голос руды или Божеский знак,

Только братья всю правду узнали.

Нет, касатики, это не сказка, а быль.

Вам брехать я не вижу причины.

Братья поняли всё и про светлый ковыль,

И про тёмную ночь, и чуприны.

И они поклялись у могилы сестры,

Что покуда в груди бьётся сердце,

Держат руки шаблюки и пики востры,

Не сбривать с головы оселедцы.

Алый шрам на сердцах лег от тех похорон,

Прочертив промеж братьев границу:

Половина решила податься на Дон,

Половина к Днепру воротиться.

Те, кто выбрали Дон, понимали, что им

В горле вражьем быть вострою костью.

Защищать надлежало братам остальным

Земли предков, что спят на погосте.

Запах трав и широкий простор степовой

Вольным духом взорвали их разум.

Видно, так предначертано было судьбой,

Выбрав шлях свой, расстались… И сразу

Рассердился Господь, видя этот раскол,

Что мужи поступают по-бабьи.

И над братьями теми, кто к Дону пошёл,

Вдруг разверзлись небесные хляби.