Подъезд

«Хоть бы Серёже ещё здоровья, а то совсем пожелтел, иссох, знобит постоянно!»

За домом у подсарайки, среди ульев «колдуют» два Вовчика. Один – племянник, второй – муж племянницы, два друга «метель-да-вьюга». Приехали с жёнами, с малыми ребятками. Те ещё на лежанке спят, уморились с дороги. А их жёны, Нина и Вера, хлопочут уже по хозяйству, моют посуду после завтрака, да щи готовят на обед.

«Не дал Бог детей, да хоть племянники помогают! И то веселей. Вон и Серёжа оживает, когда московские гости-то приезжают.

Да и Вера, старшего в честь мужа назвала. Видать любит!» – рассуждала так про себя баба Ксюша: «А то и правда, старые мы, отписать им дом, всё ж о нас забота, не бросят, чай!»

Старшие дети Вовчиков, Серёжа и Алла, уже большие, оставлены в городе, только маленьких взяли с собой: худобушку-Оксанку, нытика Сашку и любопытную Маринку.

Так и сидели они, семейно: дед да баба, да курочка Ряба. В ногах у деда виляет «бубликом» верный Пушок. Динка, поджав хвост, высовывает свой нос из-за дровяника, боясь бабушкиного окрика.

Из дома выглянула Нина: «Пойдёмте все обедать, там и дети проснулись!» И покатилась дальше деревенская история – незамысловатая, простая жизнь.

Знала бы бабулечка, что её простой крестьянский образ не оставит равнодушным плаксу и нытика Сашку! Поразит в самое сердце своей подмосковной красотой и обитателями деревня Кривец, с неторопливой речкой Дубной.

«Злой» улей

По наследству от двоюродного деда с бабушкой в деревне Кривец нам достался не только дом, но и целая пасека из тринадцати ульев.

Весной и летом там цвели травы, яблони, липы, гудели пчёлки-трудяжки над нашими головами. Мы – малышня, беззаботно бегали меж деревьев, всяческих кустарников, грядок с клубникой и «зеленухой», пока взрослые трудились на земле. Они вечно что-то строили, суетились над обедом, облагораживая подмосковный участок своей заботой. Лишь к одному месту мы не приближались и опасливо выглядывали из-за «подсарайки». На нём стояло тринадцать домиков разного цвета и один из них, страшный-престрашный – синий. Это и был «Злой» улей.

Первый раз с пчелой и её нравом я познакомился на тропинке, ведущей от дома к реке, когда сестрёнка, на год старшая, играя, катила меня пятилетку на летней прогулочной коляске. Пчела летела в обратном направлении, к ульям. Она врезалась мне в голову, упала за воротник рубахи и цапнула в шею. Мой «бизоний рёв» слышала, наверное, вся деревня и четырнадцать её домов вздрогнули.