Подъезд

Если кто и решался не смотреть в окно, будучи на улице застигнут этим действом, бежал на конец деревни, к деревянному мосту через речку Дубну, и, заслышав гудение передового отряда «Злого улья», сигал в воду прям в одежде, вспоминая моих бабушек: «Опять Вовки, мать их, „дымарить“ пчёл начали!»

Разложив рамки на террасе, поймав и выпустив на улицу, по моей просьбе, всех принесённых с рамками пчёл, Вовчики начинали священнодействие. Я просто обожал наблюдать за тем, как острым, длинным ножом папа срезал закупоренные воском соты в рамке, предлагая мне пожевать эту сладкую, пахучую жвачку.

Воск после жевания, складывали в отдельную миску. Его можно было «перетопить» и сдать в специальный магазин, где за это можно было купить со скидкой новые «восковки» – заготовки для новых сот. Дядя Володя брал раскупоренные рамки и вставлял их в чудо-механизм под названием «медогонка». Это была большая металлическая бочка, мудрёная внутри, с большой ручкой сверху и маленьким краном снизу. Дядя Володя начинал крутить ручку. Над медогонкой появлялся ветреный вихрь и сладкий запах мёда наполнял весь дом. Машина гудела, зубчатые колёса заманчиво крутились, по мускулистым бицепсам дяди тёк пот. Он улыбался нам с папой и вращал ручку – этот сильный, черноволосый и кудрявый мужчина, которого все величали не иначе, как «цЫган». Так и трудились на даче всю жизнь два Вовчика, два друга – «не разлей вода»!

Как-то летом меня на недельку оставили на даче с бабушкой Леной (папиной мамой).

Перед отъездом в город Вовчики предупредили бабушку, что «Злой улей» вот-вот будет роиться. Сказали ей, что надо делать в этом случае. О, я знал это слово – «роиться» и поэтому стал ещё осторожней выходить из дома на улицу. Сначала выглядывал из двери в щёлочку, потом высовывал свой нос, выставлял одну ногу, заглядывал за дверь и, осмотревшись, пулей выбегал из двора через калитку мимо ульев. Я уже видел эту ГОРУ пчёл, свисающую с дерева, гудящую и кусающую всех и вся. Только Вовчики не замечали этой угрозы, в белых халатиках, а иногда и голые по пояс, только в москитных сетках, половником смахивали кучи пчёл, припуская их дымком, в специальный ящик «роевник». Потом закрывали его и уносили в «подсарайку», где пересаживали в новый улей.

Прошло четыре дня и в четверг, выглянув за дверь, я увидел напротив дома, висящий на яблоне огромный рой.

– Бабуля, рой, ро-о-ой! – истошно закричал я.