Пока любит душа…

 Ты очищаешься в год десять раз не боле,

И твердым словно боб или какой голыш,

Хоть перетри в руках все это равномерно,

Ты даже пальчика себе не загрязнишь.

Таких больших удобств, ты, Фурий, лицемерно

Не презирай; нельзя безделкой их считать,

И сотни нечего сестерций вымогать[69 - Под сотней сестерций у римлян подразумевалось сто тысяч сестерций, по-нашему около шести тысяч рублей.]

Как ты привык, – и так ты обеспечен верно.

24. К Ювенцию[70 - Знатный род Ювенциев вышел около 380 года до P.

X. из Тускулума, и упоминаемый здесь Ювенций был без сомнения, в свою очередь богатый и утонченный молодой человек.]

О ты, Ювенциев отборнейший цветок!

Не только нынешних, но всех былых украса,

Иль тех, что в будущих годах готовит рок,

Я б предпочел, чтоб ты богатства сдал Мидаса[71 - Фригийский царь Мидас своим прикосновением все превращал в золото.]

5. Тому, у коего ни скрини, ни раба,[72 - Все тому же нищему, но, по-видимому, изящно-вкрадчивому Фурию.]

Чем то, что перед ним душа твоя слаба.

Как! восклицаешь ты, ужель он не любезен?

Но у любезного ни скрини, ни раба.

Полезен ли тебе совет иль бесполезен,

10. А все же у него ни скрини, ни раба.[73 - Поэт очевидно играет стихом, которым очерчивается характернейшая сторона Фурия.]

25. К Фаллу[74 - Изнеженного и распущенного Фалла Катулл, обозвав распутным, сравнивает со всем нежным и мягким: кроликовым и гусиным пухом, мякотью уха и даже плесенью, что не мешает Фаллу.]

Распутный Фалл, нежней ты кроликов пушка,[75 - Подобно буре, устремляться на чужое добро.

Но в какое время – это должно было разъясниться в следующем стихе, совершенно испорченном.]

Или гусиного, иль мякоти ушка,

Иль песни, что паук заткал фатой троякой.

Но все ты, Фалл, жадней хватаешь бури всякой

5. В тот час, как банщики зевают при луне,

Накидку, что украл, мою отдай ты мне

Сэтабский мой ручник и тинские узоры,[76 - Сэтабский ручник (смотри 12, 13), тинские или вифинские узоры: разрисованные, расписанные или расшитые предметы неизвестно какие: платки, ковры, записные книжки или даже ножи.

]

Ризе ставит:

Cum luna balnearious ostendit oscitantes согласно чему мы и перевели этот стих в том смысле, что пока усталые банщики зевают при луне, Фалл крадет вещи у купающихся. Но зная, что римляне по захождении солнца уже садились за ужин, а мыться после пищи считалось не только вредным, но даже предосудительным, оставляем такое чтение стиха на ответственности Ризе.