Письмо в никуда. Мелодрама

Понимаешь, что не окружающие тебя люди виноваты в не сложившейся судьбе, а именно ты сам сделал её такой никудышной. Детские годы, они прошли точно так же, как и у всех, с той лишь разницей, что кого-то любили учителя, а кого-то нет. Одних любили по чисто внешним признакам, других из-за их назойливых родителей. А вообще, как ни странно, все школьные оценки сущая чепуха. Как правило, большинство отличников потом становятся несчастными людьми, ни к чему не приспособленными, пожизненно схватывая поверхностные знания, но так ни во что и не углубившись.

Двоечники, которых за неуспеваемость выгоняли из школы, поступали в институты и заканчивали университеты. И что самое интересное, встретив бывшую учительницу, с откровенным восторгом подбегали к ней и нежно расцеловав, заводили душевные разговоры. В то же время, бывшие школьные любимчики, проходят мимо классного руководителя, делая вид, что не знают того, кто многие годы выводил им в журнале красными чернилами не вполне заслуженные пятёрки. А впрочем, как раз для учителя, это может не новость. Они как никто знали своих учеников и уже в те далёкие годы предвидели от кого и что можно ожидать в будущем. Да и как они не могли поставить хорошую отметку ученику, если его мама была завучем этой же школы и при каждой четвёрке тут же наведывалась в класс и ничуть не смущаясь, во всеуслышание заявляла:

– Вы ещё раз проверьте моего мальчика. Он знает материал на более высокую оценку.

Но ведь и такую, чрезмерно любящую маму, разве можно осуждать за подобные деяния или хотя бы просто обижаться на неё? Она ведь в своей материнской слепоте хотела сделать как лучше.

Так же хотела добра, когда убеждала сына поступить в медицинский институт, лишь потому, что там ректором был её хороший знакомый. А когда ребёнок вырос и стал посредственным доктором, и всю свою жизнь был от этого несчастным, так как всегда хотел заниматься техникой, или же стать тем же учителем, разве опять можно винить его чересчур заботливую маму? Нет! Не стоит ни на кого обижаться и уж тем более в чём-то обвинять. Необходимо более строго отнестись к самому себе. Разве не было удобно и выгодно прятаться за чью-то широкую спину и достигать не заслуженных вершин с помощью, так называемой, волосатой лапы? А если не было протеже и не было стремления чего-то достичь собственными силами и знаниями, то разве теперь есть смысл проклинать весь белый свет? А главным образом, упрекать во всех несчастьях самого дорогого и близкого человека.