Одуванчики в инее

– Все отлично! – сказал я и потянулся за сметаной.

– А если поподробнее? – вздохнула мама и села напротив.

А если поподробнее, то я выяснил, что наша соседка бессмертная колдунья, писал письмо папе, собрал военное совещание и готовился к ответственной задаче выбора названия для своей стаи.

– Физику учил много, – сказал я, засовывая первую пельменину в рот, – дыхательную гимнастику делал, гулял, с ребятами встречался… Так…

Мама моргнула тяжелыми веками и выглянула в окно. Мне казалось, что ей хотелось спросить еще что-то, но к ужину язык у нее обычно отказывался шевелиться.

«Наверное, она думает о папе», – вдруг решил я, и мне ужасно захотелось рассказать ей про то, что я сегодня писал ему письмо, наверное, уже сотое по счету. И тут она проговорила:

– Я думаю, может, стоит нам летом съездить на море, как ты думаешь?

Сердце мое заколотилось. Значит, я был прав! Она действительно думала о папе, и теперь предлагала мне ехать его искать. Я уже хотел броситься обнимать ее, как она добавила:

– В Турцию, может, или в Египет.

Чтобы туда поехать, виза не нужна, да и дешево довольно. Будем лежать греться на пляже и ничего не делать. Как тебе идея?

На глаза мне навернулись слезы, и я быстро потупил взгляд, чтобы ничего не объяснять. Я пожал плечами, и пельмени застряли в горле. Потом я молча доел и пробубнил, что мне надо еще раз встретиться с ребятами. Мама отрешенно кивнула. Я хотел сделать что-нибудь, чтобы мы провели время вместе, но вместо этого просто убежал на чердак.

В углу под крышей сидел черный паук внушительных размеров и пялился на меня из своих десяти глаз. Звали его Фрэнком, и у Фрэнка был протез. Уж не знаю, как его угораздило лишиться одной из своих многочисленных конечностей, но выглядело это весьма плачевно. Потерял бы он две ноги с обеих сторон, это, наверное, смотрелось бы более гармонично благодаря равномерности. Но так это зрелище для замка ужасов. Поэтому я соорудил Фрэнку протез из черной трубочки и положил на перекладину рядом с его паутиной.

– Давай, друг, шевели мозгами, – напутствовал я его.

На следующий день протез красовался на месте потерянной ноги, от которой остался только коротенький торчок. За него и стоило зацепить протез, в чем Фрэнк преуспел.

– Как насчет «Отчаянных волков»? – кричал Василек на весь чердак, так чтобы все привидения точно расслышали.

Гаврюшка поморщилась.

– Почему тогда сразу не назваться «Отчаянными койотами»?

– Тоже ничего, – согласился Василек.