Тихо плещет Амур

Маканя, – вдруг услышал он, – Маканя!

Не помня себя, оказался у люка второго кубрика, откуда уже тянуло спиртом. Сердце бешено колотилось в предчувствии расправы, и мысли, словно блохи, прыгали одна на другую. Квадратное лицо в ожидании худшего вытянулось в прямоугольное, выразив испуг и ожидание самого страшного.

Маканя!

– Я, – пробурчал Маканин, просунув голову.

– Залазь.

Трясущийся Маканин спустился в кубрик и замер в позе лакея.

– Сигарету нашёл? – сильно икнув, рявкнул Эльхан.

Миранов, маленький, много строящий из себя азербайджанец, нервно сжав кулаки, от вида которых Маканин слегка отшатнулся, выпучил и без того большие глаза.

– Погоди, – остановил его могучий Есин и вышел из-за стола.

Не спеша, он сделал два шага к бледному и испуганному Маканину.

– А ты что сегодня в рубке кипел? А? Чо, мало спишь, что ли? – Есин дыхнул на него перегаром, от которого тот часто заморгал, но отвернуться не

посмел.

– Чо молчишь? – угрожающе надвинулся годок.

– Я, я, я не спал, – растерянно пробормотал Маканя, глядя в мутные глаза годка.

И тут мощный удар в челюсть отбросил его к переборке.

– Ты мне будешь ещё по ушам ездить?

Маканин не считал удары и даже не старался прикрыться. Слёзы раздирали душу и душили. От одного сознания того, что он против них бессилен, повергало его в состояние депрессии. «Сволочи, гады, подонки – ненавижу».

Уставший и тяжело дышащий Есин вытер полотенцем мощные окровавленные кулаки и поднял с палубы Маканина. Кровь струилась из носа и нижней губы, собираясь на подбородке, а потом небольшими каплями падала вниз.

Правая сторона носа сильно опухла, а у левого глаза расплылся чёрный фингал.

– Иди умойся, – бросил кто-то из сидящих за столом.

– Потом с сигаретой придёшь, – бросил вдогонку Миранов, вытаращив глаза до предела.

Бледный, окровавленный и трясущийся Маканин, с трудом вылез на верхнюю палубу и поплёлся в нос катера. И здесь, присев на барбет пушки, заплакал.

Он вспомнил дом, маму, её письма и слёзы.

Вспомнил девушку, запах волос, вкус губ и ему захотелось уйти отсюда, от злого мира, и оказаться дома.

Он резко встал, расправил плечи и представил, что произойдёт, если его не будет, если он исчезнет. На катере начнётся переполох. Офицер забегает, хватаясь за голову, не подозревая о том, сто случилось в кубрике. Годки будут искать способы оправдания, и метаться по всему катеру, ища его во всех углах.

Маканин улыбнулся своей квадратной улыбкой.