Чужие воспоминания

Чужие воспоминания

Вячеслав Перегудов

Книга «Чужие воспоминания» составлена из пятнадцати произведений Вячеслава Перегудова. Рассказы, мини-повести, миниатюры. Веселые и грустные, со сказочным сюжетом, в котором правда перемежается с вымыслом и достоверные, как железобетонный столб на обочине скоростной автострады, простые, как инструкция к стиральной машине прошлого века, и сложные, ровно настолько, что смысл их остался загадкой даже для автора.

Вячеслав Перегудов

Чужие воспоминания

Сборник рассказов

Колесница Ваал Зебуба

– Хороший будет год, – сказал агроном Семенов, осторожно втягивая чуткими ноздрями сухой, раскаленный воздух: – Ни черта не уродится!

– Стало быть и собирать будет нечего, – улыбаясь резюмировал председатель.

А в это время, по трассе № 58,– «московскому тракту», в направлении города Иркутска, толкая перед собой горячий воздушный вал, несся доверху груженый шампанским КАМАЗ.

– In vino veritas, – кричал высунувшийся из окна КАМАЗа хохочущий, взлохмаченный «латинянин», и прицелившись, насколько это возможно в такой ситуации, выпускал в направлении стоящих на поле фигур пластмассовые, реактивные пробки.

Желтоватая, рассыпающаяся на мелкие радужные искры, струя, вырывавшаяся из этого, достаточно необычного оружия, мгновенно сносилась ветром и заливала дверцу и заднюю часть кабины грузовика. Не в силах избежать столкновения, к КАМАЗу, особенно к его залитой шампанским части, моментально припечатывались бесчисленные крылатые насекомые, отчего красный, бешено несущийся по асфальту грузовик, напоминал колесницу Ваал Зебуба.

– Вот такие Россию и загубили, – сказал задумчиво председатель.

– Точно, – привычно согласился с председателем агроном.

За 900 км. пути пьяным «латинянином» было выпущено 38 пробок, ни одна из которых не достигла цели. Я хочу сказать, что затраты были абсолютно напрасными. Не было сделано элементарного: не учтены скорость движения и сила заряда.

Но это же ерунда. Стоит ли об этом печалиться?! In vino veritas!

Я пожалуй не стану разглагольствовать о том, что «Веселие на Руси еси пити», и не стану более вспоминать веселого «латинянина», который вернувшись из «экспедиции» сидел у меня ночи напролет, и мы пьяные, в десятый раз перечитывая «ту самую» книгу Булгакова кричали, и о чем-то до самого рассвета спорили.