Блистательные сцены жизни. Трагедия дель арте

Впереди была ещё более ответственная работа. Речь шла о подготовке послания Конгрессу в поддержку закона о введении на всей территории Арианы свободы «сексуальных вероисповеданий». Он знал, что в одном из секторов их демократического общества процветает многожёнство. Надо было сделать ещё один шаг в направлении свободы личности и наделить соответствующими правами адептов Содома, Гоморры и Лесбоса.

Он вдруг ощутил, как на его плечи навалился груз государственной ответственности. Что там эта несчастная Крайна с её потешной камарильей во главе с шоколадным пропойцей, от которого во время их последней встречи за версту разило палёнкой.

Как говорят русские – «табуретовкой». Он был знаком со многими русскими арийцами и уважал их за умение пить вёдрами не хмелея.

Ему показалось, что лежащий перед ним почтовый конверт шевельнулся, будто в нетерпении открыться своему адресату. Преодолев искушение, Ариец отодвинул его подальше, с глаз долой. Он почувствовал, что обрёл состояние лёгкого опьянения, когда самое время начать творить.

Он вспомнил своего любимого писателя Чарли Бука, который никогда не садился за пишущую машинку без банки крепкого пива.

Он придвинул к себе стопку мелованной бумаги и написал первую фразу. «Уважаемые господа! Я призван Богом и Провидением освятить наконец фундаментальное право человека распоряжаться своим телом…»

Он отложил перо. Задумался. Телом? Плохо. Он зачеркнул неудачное место и внёс поправку – «…человечества распоряжаться своими телами и душами». Перечитал и понял, что опять плохо.

Надо было добавить.

Ещё порция виски. Лёд. Подумал – хорошо там Джефу Прайту в этой Крайне, где все распоряжаются своими телами как хотят. Да и чужими тоже. Никаких проблем. Одно слово – лаборатория! Мозгляк Прайт будет исследовать процессы адаптации арианского образа жизни в славянской среде! Смех и грех, как говорят русские. Да ещё этот проходимец грузин-губернатор. А здесь даже нельзя завести подругу без согласия жены! Не долее как вчера Гвельда на его робкую просьбу ответила категорическим отказом.

И тут его осенило. Он заведёт друга! В конце концов надо же испытать самому прелести платонической любви, о которой твердит мировая литература на протяжении тысячелетий. И не так опасно. Гвельде даже в голову не придёт.

Ещё одна порция виски. Лёд. Мысли начали путаться. И он решил отложить сочинение на завтра.

Ему показалось, что присланная книга в дальнем углу стола слегка пошевелилась, будто стараясь привлечь его внимание.