Стеклянное время. Пролог

Мы прекрасно понимаем, с какими реалиями имеет дело власть. И мы ценим ту степень свободы и – особенно! – ту степень культурного суверенитета, которую ей удалось сохранить на пространстве нашей страны.

Наша задача – искать и находить реальные выходы из всех проблемных ситуаций в своем творчестве, в поле, где смыслы будут дополнены чувством, где понимание будет жить внутри действия. И уже через это предлагать их обществу и власти. Вот на сегодня единственная реальная миссия культурной страты.

Нам нужно найти и испытать художественной правдой все возможные решения насущных проблем.

Нам – и всем тем, кто сейчас пишет, снимает, ставит, – предстоит найти ответы на все острые вопросы в разрезе вечных.

Насущная задача – предложить аудитории образ нового действия, причем действия, которое возможно в реальности.

И надо успеть раньше, чем жизнь поставит перед нами вечные вопросы со всей неотвратимостью последнего дня».

Ангел увидел, что этот текст неким образом связан с жизнью другого человека на другом конце Земли, перенесся туда и стал наблюдать за развитием этой связи.

Часть I

Джон

– Джон – Президент.

Джон делал глоток виски, смывая с языка вкус сигары, опять затягивался и снова и снова повторял вслух:

– Джон – Президент, – и улыбался. Затягивался и опять повторял: – Джон – Президент, – и улыбался…

Так было сразу после инаугурации, в первый удобный момент, когда Джон смог остаться один на один со своими мыслями.

Президент просыпался рано. По утрам он любил взять газонокосилку и размеренными большими шагами идти за ней – стричь газон.

Он любил электрические газонокосилки, потому что они не воняли и были гораздо тише. У него была самая тихая. Он стриг, потом шел на веранду – пить кофе, смотреть на горы и курить. Джон любил курить и не собирался бросать. Так он ходил, пил кофе, курил и думал. Это было его ранчо в предгорье Скалистых гор. Он особо любил два места на земле – ранчо и родовой дом на юге. Но там он давно не был…

Джон был высокий и статный белый мужчина.

Костюмы сидели на нем, как вторая кожа. Он являл собой настоящий голливудский стандарт. Когда он стоял, держа вес тела на одной ноге и чуть отставив другую – это был монумент: спереди челюсть, сзади затылок. Он ощущал в себе и нес эту миссию – «бремя белого человека».

***

Джон проснулся в отличном настроении и в полном душевном покое. Было прекрасное утро. На ранчо он был один – жена с детьми уехали на побережье.