Старые тетради

Не осознавая свои действия, я вскочил на мотоцикл, и рванул в Первомайское. Слёзы обиды мне застилали глаза, а стрелка спидометра между тем медленно завалила за отметку в сто километров в час. В ДК уже все участники собрались, настраивая инструменты. Я ворвался, словно вихрь, схватился за гитару, и без предисловий взялся «рвать струны». Ребята сегодня старались на славу, и выдали потрясающую гармонию и сыгранность. Но я всё равно находил мелкие, незначительные погрешности, и устраивал большие разборки. Парни понимали, что я сегодня, мягко говоря, «с цепи сорвался, и не перечили мне.

Молча, выполняли мои порой абсурдные требования. А вот Крошка едва не плакала. На неё было даже больно смотреть, а я и не смотрел. Вернее, не хотел видеть её состояние. Своя боль застелила и глаза и разум.

– Собираемся, – приказал я, когда мы отыграли половину программы, – у нас сегодня концерт. В деревне. Согласны?

– Согласны, – парни принялись чехлить инструменты.

– А ты? – я повернулся к Крошке, и только сейчас заметил в её глазах дикую усталость и боль.

Она молчала.

– Сможешь?

– Смогу, – тихо, и как-то не уверенно ответила она.

Договорились, что парни подъедут в деревню через пару часов на нашем микроавтобусе. Я ж тем временем подготовлю сцену. Не прощаясь, я вскочил в седло мотоцикла и рванул обратно. На этот раз даже не подвёз Крошку до дома, что до этого было всегда.

Концерт прошел с большим успехом. Вот удивились все местные. Я и Крошка поймали волну, и пели не хуже признанных звёзд. Я чувствовал, что девочка сильно волнуется.

Мне бы подержать её, взглянуть лишний раз, подмигнуть. Но я смотрел только в зал, где видел только одного человека. Стелла была белее снега. Каждая песня, каждое слово, каждое гитарное соло, приносили ей душевные раны. Она была на грани истерики, наверняка, держалась из последних сил. Но я продолжал, ослеплённый своей обидой, своим эгоизмом. И Крошка мне в этом помогала. Тексты, написанные мной, символизировавшие Стелу, выставляли её в не очень приятном свете. Короче, получалась, что жертва я, а девушка – коварное и бессердечное создание. Крошка справилась отлично.

А я и не догадывался, сколько душевных сил ей понадобилось на это. После концерта я чувствовал себя опустошенным. Во мне не осталось ни капельки силы. Потому я и не сопротивлялся, когда парни решили отметить наш успех. Пожарить шашлыки и встретить рассвет на речке. Настроение моё кардинально изменилось. Я словно выплеснул со сцены весь негатив и злость.