Остров амазонок. Страсти по Фалестрии

Потом, когда Ириска стала привозить Герату на выставки и конно – спортивные состязания, появилось много людей с деньгами, горячо желавших эту лошадь купить. Городу предлагались за неё такие цифры, от которых его администрация лишилась сна. Прессовали Иринку методично и последовательно. Говорили ей про нужды городских пенсионеров, про необходимость ремонта школ, городских коммуникаций… Но она за Герату стояла насмерть! В памяти Рогова многократно, снова и снова повторялась сейчас услышанная от неё прежде фраза: «Всё, что меня здесь теперь держит, так это – лошадь.

И вот теперь, это ВСЁ …перестало быть. Ирина уехала неведомо куда.

Про то, что какой-то нувориш (ново-раш) предлагал ей работу: заниматься его личными лошадьми и учить верховой езде его детей, она тоже Рогову говорила. Просто – разговора – ради. Ибо тогда обладание Гератой для неё перевешивало всё: и постоянные сложности по работе, и постоянную нехватку денег, и перспективу приятной, безбедной жизни в подмосковном поместье нувориша.

Эта чёрная, тонконогая кобылица, безупречных пропорций, очень подвижная, резвая, играющая, с блестящей шерстью и влажными, умными, как у овчарки, глазами очень напоминала …фарфоровую статуэтку. Только – в натуральную величину и живую. Среди всех остальных лошадей иришкиной базы она была – как яркий самоцвет среди обычных стекляшек. Теперь… Гераты нет…

2

Дверь её квартиры открыл пьяный мужик лет пятидесяти. «Отец её – догадался Рогов. Хоть и видел его впервые. – Уже и сюда влез!» Это был – очень плохой знак.

В своё время, Иринка, с великим трудом, через суды, разменяла родительскую квартиру и разъехалась с алкашом – отцом. Свою жилплощадь родитель почти сразу же профукал и жил у собутыльницы. И вот теперь папа «квасил» в Иркиной маленькой квартирке. Если уж она это допустила, значит… сжигала за собою мосты. Делала своё возвращение сюда максимально невозможным…

– Добрый вечер! Вы, как я понимаю, отец Ирины. Так?

– Ну, …да-а. Тут теперь живу. А чего надо-то?

– Она – мне сказали – уехала из города.

Вы знаете, куда?

– …А …ты – кто ей будешь?! – с пьяной заносчивостью, тормозя каждое слово, отконтрвопросил мужик. И …Рогов понял: ничего он не узнает и тут. Зря ехал.

– Ты – её… что ли?! – услышал он ещё вдогонку сверху, когда спустился на этаж вниз и уже открыл входную дверь подъезда.

Рогов вышел в неуютную ноябрьскую темноту…

3

Он возвращался в Москву. Холодною и дождливой осенней ночью. Не спешил.