Бескрылый воробей

После года бессчётных распрей, ссор на пустом месте и нашей последней словесной перепалки, всего того яда, которым я по неаккуратности, а, быть может, по глупости отравлял жизнь любимого человека, не желая смиряться с её философией, я решил поставить точку. Жирную чёрную точку. Жирный чёрный крест, перечеркнувший все девятнадцать лет, что я прожил под её крылом.

Я поднялся в свою комнату, собрал все необходимые вещи. Всё, что могло влезть в мою истёртую бежевую сумку: блокнот, вдоль и поперёк исписанный рваными линиями, с обнадёживающей надписью на обложке «Роман в 16 глав», пару рубашек, менее потрёпанных фермерской жизнью, кожаный бумажник, оставшийся от отца, который я навряд ли смог заполнить хотя бы наполовину отложенными мной за год мятыми купюрами, складной швейцарский нож, который верой и правдой служил как моему деду, так и моему отцу, оптимистично наполовину полную бутылку добротного шотландского скотча, подаренную мне одним бродячим музыкантом, которого нелёгкая занесла в наши богом забытые края.

Думаю, стоит отдельно упомянуть именно его, человека, который в корне изменил моё мышление и, к горю или к счастью ли, сподвигнувшего меня к коренному перелому в моей скромной жизни.

Около года назад о нынешней засухе никто не мог и подумать. Каждодневные ливни, молотом выбивавшие мысли из головы, удачно выбивали и последние силы из изнеможённых злаковых и корнеплодов, так и не привыкших к местному переменчивому климату. Град, стремившийся разнести в труху всё на своём пути, приучал каждую неделю чинить и без того рассыпающуюся крышу.

В один из этих мокрых, холодных, насквозь прогнивших вечеров, накидывая на себя не успевший высохнуть дождевик, я услышал за окном нечто доселе неизвестное. Не то, чем любит натягивать нервы Стивен Кинг, и не то, чем предпочитал схватить за глотку Хичкок. Нет, за окном сквозь удары дождя о вязкую глину и раскаты грома едва пробивались звуки вызывавшие истинный трепет души, звуки, которых я не слышал уже много лет.

У дороги, тускло освещённой дрожащим на ветру фонарём, стояла фигура мужчины в тёмном пальто и фетровой шляпе с узкими краями. Каждой глубокой затяжкой тлеющей сигареты, каждым клубом горького густого сизого дыма он многократно усиливал обстановку отрешённости, господствовавшей здесь на протяжении уже нескольких дней. Финальный штрих к декорациям нуарного детектива шестидесятых привносил незамысловатый, но въедающийся в подкорки мозга гитарный перебор.