Не было бы счастья…

Мамочка дорогая, так он же не чувствует к дочке ничего, совсем-совсем ничего! То есть, если Лида вдруг исчезла бы из его жизни вместе с Валей, ему стало бы всё равно, где они. Неужели не скучал бы даже? Он на мгновение задумался, даже глаза прикрыл. Нет, не скучал бы. Эта унылая и наспех созданная семья не стала родной даже после рождения ребёнка. Родная семья осталась там, в заботливо созданном матерью мирке со своим понятным и удобным уставом. Где счастливо жилось ему, Олегу Князеву, Тонечкиному сыну.

И эта иллюзорная жизнь, что шла для него, словно в полудрёме, продолжалась до следующего лета.

Олегу казалось, что он впал в непонятное оцепенение и делает всё механически, не вкладывая в это времяпрепровождение ни сердце, ни душу. Лишь изредка казалось, что случится что-то от него независящее и он проснется и заживёт по-настоящему. Если по первости его добродушного и участливого коробило, что часто стал повышать голос, откровенно и грубо хамить Лиде и тёще, то со временем и эта черта стала привычной и обыденной. Разве его вина, что жена нормальной речи не понимает? А так матюгнешься пару раз, и всё встаёт на свои места. Как в детской железной дороге, что когда-то купила мать на новый год. Катится заведённый паровоз по игрушечным рельсам, пока не наскочит на препятствие, и все вагончики валятся набок. И надо вновь ставить их на рельсы, чтобы катились дальше. Лень, что царила в доме тёщи, теперь заняла своё место и в его квартире. Словно нежелание жить по-людски, по-правильному, как приучила мать, и Лида, и Нинка распространяли вокруг себя, как плесень. Заведётся в углу потолка грибок, и ползёт по стенам, никакого с ним сладу. Хороший хозяин старательно счищает эдакую напасть да пропитывает заражённое место олифой, но для этого надо хотя бы желать избавиться. А у Олега все желания давно уснули вместе с ним. Даже близость с женой была скучной. Вот уж точно супружеский долг отдал и до следующего раза не беспокоить. Прежние друзья в гости не зовут, кивают при встрече и со словами: «надо бы посидеть, сто лет не видались» вновь пропадают. Олег решительно отказывался принимать, что вокруг него складывается та же брезгливая пустота, что прежде вокруг Выриковых. Он перестал быть частью семьи Антонины Князевой, своей знакомой, всеми уважаемой, а от пришлых, да ещё и неудачников в придачу, лучше быть подальше. Все ж знают, что неудачники словно заразные больные: рядом постоишь и привет – можешь за больничным бежать.